Ну, хотел поручик возвыситься, брак по расчету, так чего тогда бахвалился победами и нелестно отзывался о будущей жене? А как узнал, что она его в отставку отправила, то напился и бросился выяснять отношения. Алкоголь плохой советчик, а Сазонов сильные эмоции проявил. Или ему Островская нравится, но предпочитал и за другими барышнями волочиться? Непонятно. Да и сейчас он странно себя повел. Вмешался в работу полиции, хотя в их действиях и прослеживалось беззаконие.
— Александр Иванович, — окликнула меня Вертлугина, — у вас все в порядке?
— Да, позвольте вам представить поручика Сазонова, — вопросительно посмотрел на невозмутимого гостя и тот дополнил:
— Илья Викторович, к вашим услугам.
— Госпожа Вертлугина Мария Валерьевна, — представил я девушку и добавил: — Ее отец, Валерий Семенович, — указал на стоящего рядом с дочерью недовольного зельевара.
Похоже, последний осуждает поведение дочери, которая явно его не послушалась.
— Очень рад знакомству, — кивнул поручик, на лице которого появилось задумчивое выражение.
— Господин Воронов, так вы не пустите в квартиру нашего неожиданного заступника? — немного кокетливо поинтересовалась Мария. — К сожалению, нам следует спешить, а предложить даже чая не можем, но вести разговоры на лестничной площадке неправильно.
Не понял, а чего это девушка стала распоряжаться? Да еще и кокетничает напропалую, при этом в ее ауре тревога. Что-то она хочет сказать, но при Сазонове не желает.
— Поручик проходите, — посторонился я, пропуская военного в квартиру.
Илья Викторович, как мне показалось, поспешно вошел. А ко мне приблизилась девушка и шепнула:
— Саша, нас трое у подъезда сторожат, они вышли впятером, дворник и щуплый куда-то быстро направились. Как бы не за подмогой.
— Понял, спасибо, — произнес я.
Из дома есть еще один выход, но он ведет на пустырь со свалкой. Вряд ли нас там поджидают, но из квартиры предстоит съезжать, как можно скорее. В любом случае, сегодня планирую покинуть городок, но предварительно разобраться с делами.
Предстоит отыскать Марфу, а встречаться с ней нет желания.
— Могу ли считать, что наш вчерашний инцидент забыт и вы приняли извинения? — спросил поручик, когда мы с ним остались на кухне одни.
— Если не станете задевать честь известной нам дамы, то претензий с моей стороны не будет, — спокойно ответил я, а потом добавил: — Но у госпожи Островской вам следует попросить прощения.
— Екатерина Матвеевна вряд ли меня пожелает выслушать, — дернул шеей поручик.
