– Стома – это был его единственный шанс на жизнь. Это крайняя мера, но без нее Степку было не спасти.
Закрываю на миг глаза, сглатываю вновь накатившие слезы.
Слова Саши пронзают сердце больнее тысячи острых ножей.
– Единственный? – шепчу. Я в полнейшем шоке.
И снова чувствую себя самой ужасной матерью на всей земле.
– Иди сюда, – Саша сажает меня на кровать, а сам присаживается на стул напротив.
Он держит мои руки в своих широких ладонях и смотрит мне прямо в глаза.
– Кишечник человека крайне капризен. У него, – кхм, – весьма тонкие настройки, которые очень легко сбиваются и крайне тяжело и долго настраиваются.
Любое вмешательство извне способно привести к множеству проблем и осложнений, – продолжает, тщательно подбирая слова и пытаясь мне объяснить все на “пальцах”. – Все настолько сложно, что даже самая обыкновенная анестезия может спровоцировать его воспаление. Понимаешь?
– Угу, – киваю не зная, что на это сказать.
– А из-за того, что Степка проглотил монетку и она встала у него поперек, то содержимое кишечника не могло пройти дальше.
Перистальтикой лишь нагонялась новая порция, плюс усиливались попытки все накопившееся протолкнуть, – у меня перед глазами возникает весьма красноречивая картинка.
Я вдруг вспоминаю, как из длинных воздушных шариков делают различные игрушки. Загоняют туда необходимое количество воздуха и перекручивают как нужно. Затем представляю, что будет, если загнать туда больше воздуха, провожу аналогию с кишечником и едой в нем. Мурашки по коже бегут.
– У него уже пошел некроз, Лис, – поясняет Саша. – Поэтому вывести стому был наш единственный путь.
Слова любимого причиняют большую боль, но я уже хотя бы понимаю почему это все сделано. И соглашаюсь с Сашей, что выбора, действительно, нет.
– Любимая, эта мера временная, – продолжает успокаивать меня. – Пройдет немного времени, мы проведем повторную операцию и соединим оба конца кишечника. Все будет хорошо. Поверь!
Глава 33. Саша Хмельницкий
Быстро принимаю душ, смываю налипшую грязь, хорошенько тру тело мочалкой, чтоб уж наверняка.
Вытираюсь, возвращаюсь в палату и лишь после этого позволяю себе подойти к Степке.
Малышу нужны спокойствие и чистота, а я после всех своих приключений даже думать не хочу, что мог принести ему на одежде.
Лису тоже попросил переодеться после объятий со мной.
Подхожу к детской кроватке, проверяю все ли в порядке со стомой. Для этого мне приходится аккуратно поднять одеяло и я рад, что Степочка крепко спит.
