Но, блин! Она будет с чужим ребенком одна!
Как бы помочь ей?
– Саня! Какого фига здесь торчишь?! – на меня с ходу накидывается Карпов. – Мы обыскались тебя! – возмущается. – Срочно в операционную!
– Серег, не могу, – киваю за свою спину. – Арестовывают меня.
– За что? – он охреневает. – Что за нафиг?
– Не разговаривать! – предупредительное раздается за моей спиной.
Да, блин! Заколебали!
– Потом, – отмахиваюсь, а то еще и Карпова приплетут к делу. – Не важно. Слушай, – говорю бегло, пока есть хоть какая-то возможность.
– После работы заедь ко мне, – отдаю ключи от квартиры. – Там Маринка одна совсем. Помоги ей, – прошу друга.
Серега смотрит на меня, не скрывая своего шока, и его состояние прекрасно мне понятно.
Я сам был не меньше него удивлен, когда мне предъявили обвинение.
Рузанова, зараза! Перевернула все вверх дном! Это ж надо было так суметь переврать то, что случилось!
Единственная надежда на Майорова… Только он сможет вытащить меня…
В противном случае, меня закроют и лишат практики.
Но это все ерунда! Главное, Рузанова продолжит калечить детей. Ненормальная!
– Ты не серьезно сейчас? – Серега заглядывает за мою спину. – Изольда Альбертовна! Вы в своем уме? Это ж Хмельницкий! Он участвовал в операциях у половины вашего отделения!
– Серега, уймись, – стараюсь его унять. – А то сейчас тебя следом упекут, – горько ухмыляюсь и кидаю взгляд на Алю.
– Сань, – Карпов не унимается.
– За девчонками моими смотри, – прошу его. – Будь другом! – подмигиваю.
С обеих сторон от меня словно из ниоткуда возникает конвой.
Двое из ларца, блин!
– Уводите! – рявкает мэр.
– Какие люди, – щурится Карпов. – Сань, держись! Мы вытащим тебя оттуда!
– Угу, – прикрываю глаза на пару секунд.
Лиса, девочка моя… Прости, что не смогу тебе помочь!
Но я все наверстаю! Обещаю!
Я выберусь. Чего бы мне это ни стоило!
И тогда всем виновным будет кранты.
– Марьям к операционной не подпускайте. Если она покалечит еще хоть одного моего пациента, я ж не сдержусь.
– Не подпущу, – обещает.
Глава 30. Василиса
После ухода Кирилла мне становится еще больше не по себе. Смотрю на то, что называется стомой и стараюсь найти в себе силы, чтобы это принять.
Пока не получается.
Я чувствую себя самой ужасной матерью на свете, раз допустила подобному случиться с ребенком. Ведь не свяжи свою жизнь с Гришей, ничего бы из этого не было!
Степочка… Маленький мой…
Всхлипываю. Душу всхлип. Перевожу взгляд на лицо своего дорогого сына.
