– Алексей Сергеевич, все готово, – говорит медсестра отходя от кроватки с моим мальчиком.
Не теряя ни секунды и не слушая никого, подбегаю к своему малышу, встречаюсь с ним взглядом, Степка видит меня и жалобно хнычет. Словами не передать эмоции в его глазах.
На мои слова наворачиваются слезы, сыночка жалко до раздирающей боли в центре груди.
Но плакать нельзя. Он все видит. Все чувствует!
Собираю всю свою волю в кулак и заставляю себя улыбнуться. Сквозь слезы.
– Степочка, мальчик мой, – шепчу бережно касаясь детской ручки.
– Мамочка рядом с тобой. Я больше тебя не оставлю. Маленький мой…
Тянусь вперед. Осторожно, чтобы ничего не задеть, покрываю личико малыша поцелуями. Выходит не очень, у него из носа трубка торчит.
– Ма-ма, – еле слышно произносит сын.
Сердце разрывается на части от боли. Сдерживаться дальше уже не могу.
– Степочка, – шепчу. – Любимый мой, – всхлипываю. – Прости свою мамочку, что не доглядела, – говорю сыну, а он только крепче сжимает своей ручкой мою.
– Вась, – за спиной раздается печальный голос Леши.
– Не кори себя, – просит брат. – Поверь, ты ни в чем не виновата.
– Да как же не виновата? – выпрямляюсь и смотрю на брата. – Все, что случилось со Степой моя вина! – кидаю в сердцах. – Это я не доглядела! Я!
– Зря ты так, – но Леха не поддается моим высказываниям и стоит на своем. – Знаешь, – брат говорит совершенно спокойно. Он подходит к Степочке, внимательно смотрит на малыша. Снова поворачивается ко мне лицом. – Есть вещи, которые от тебя не зависят, – делает паузу.
– Вот, к примеру, у тебя растительное масло где стоит?
Удивляюсь от него вопроса, но все же отвечаю.
– На столешнице, рядом с плитой, – говорю не понимая к чему именно он клонит.
– А вот представь, стоит оно у тебя внизу, – продолжает совершенно серьезно.
– Ну хорошо, представила, – визуализирую картинку. – И?
– И вот пока ты моешь посуду или чистишь картошку, ребенок у тебя выпивает масло, – от слов Леши я тут же округляю глаза. – Ты виновата в этом?
– Да, – твердо киваю.
– Почему? – интересуется брат.
– Потому что не предусмотрела, – отвечаю с полной уверенностью в своей правоте. – Вот чтобы такого не произошло, его нужно хранить сверху.
– Вась, это дети, – Леша произносит с печальной улыбкой. – Всего на свете не предусмотреть.
В палате повисает тишина. Брат снова проверяет показатели Степки, изучает лекарства, проверяет как держатся лейкопластыри.
– Знаешь, – прихожу к выводу. – Пожалуй, ты прав, – произношу с улыбкой.
