Центральный катетер вставляется в операционной, через него поступают лекарства напрямую в организм. На то он и центральный, он глубоко в вене. И если его вырвать, то ничего хорошего не жди.
Конечно, врачи поставят потом периферический катетер, но это будет гораздо сложнее и хуже. От большого объема вводимых лекарств он довольно быстро придет в негодность, у Степки вены будут гореть и болеть. А еще вена может лопнуть и тогда придется снова забирать малыша в процедурный кабинет и там вновь искать место для катетера и его ставить.
Сложно. Неприятно. Очередная психологическая травма для малыша.
Одного этого мне хватило, чтобы четко для себя решить, я не спущу глаз с сына! Ни на секунду его не оставлю!
Но Саша решил не останавливаться на рассказе моего брата про центральный катетер и дополнил страшилками про мочевой.
Степке ни в коем случае нельзя дергать уретральный катетер. Ни рукой, ни ногой. Никак совершенно!
Если он его вырвет, то порвет шейку мочевого пузыря и врачи будут вынуждены ушить мочевой пузырь, вывести стому и все… Мой мальчик никогда больше не сможет писать сам.
К сожалению, такие случаи были и это не просто страшилки. Поэтому мне придется следить с удвоенной силой за своим малышом.
Ничего страшного! Я все выдержу! Мы со Степой справимся! Я смогу!
Его сегодня переведут в отделение, сыночек пойдет на поправку, все страшные проводки уберут и все будет опять хорошо.
Еще немного и мы поедем домой! Просто нужно нам продержаться несколько дней.
Самых сложных и трудных дней за всю мою жизнь.
Мы поедем домой! Точка!
Ни о чем другом думать даже не могу.
При этих мыслях почему-то перед глазами встает квартира Хмельницкого и на душе сразу становится как-то по особенному тепло. Там мой дом, я чувствую это. Там я отдыхаю и телом, и душой.
Мы с Сашей вчера очень долго беседовали про наше прошлое и строили предположения, кто мог нас рассорить. К сожалению, Хмельницкий ничего путевого предположить не смог.
Началось все с банального рассказа ошалевшему Леше о наших отношениях, мой брат никак не ожидал столь увлекательной истории.
Когда речь зашла о причине расставания, то тут уже я не смогла говорить. Мне до сих пор слишком больно и горько осознавать, что я едва не лишила своих сыновей отца.
Хмельницкий, как выяснилось, был не причем, а я на него всех собак навешала.
Мой брат тонко намекнул, кто мог поступить подобным образом. После Лешиного намека Саша стал хмурым.
А я почему-то вспомнила один старый разговор. Из своего детства.
