Тамара Кировна вздохнула и снова поступила справедливо:
— Мы не на истории. Вам необязательно знать такие точные даты, не относящиеся к жизни Антона Павловича. Другой вопрос есть?
— Сколько у Чехова было детей и как их звали, — ехидно улыбнулась Баранова.
Минаев захлопал глазами. У Антона Павловича, насколько я знаю, не было детей.
— Двое, — брякнул Минаев. — Не помню имен.
— Детей, о которых он бы знал, у Чехова не было, — ответила Джусь, — но и этот вопрос я не засчитываю, поскольку он не входит в школьную программу.
Яна, твой последний вопрос.
Я почти услышал, как вертится волчок под ржание коня.
— Чехов говорил, что медицина — его законная жена, кого он называл любовницей?
Димон растерялся, покраснел и помотал головой. Баранова торжествующе улыбнулась.
— Кто может ответить? — спросила учительница.
Я знал, что — литературу, но молчал. Если отвечу — значит, вопрос несложный, а так, может, никто не сообразит, и Димон получит свою пятерку.
— Литературу! — радостно воскликнула Лихолетова.
— Браво! — оценила Джусь. — Минаев — четыре, Яна — пять.
— Сучка, — прошипела Гаечка. — Ну давай, овца, расскажи что-нибудь!
Но ни наших, ни Барановцев-Райковцев больше не спросили. Отвечала Ниженко — на трояк наговорила. И Подберезная — получила четверку, причем снова из-за каверзного вопроса Барановой.
— Пашка, на английском вся надежда на тебя! — сказала на перемене Гаечка.
И мне подумалось, что для них это противостояние — не игра, а серьезная война. Если бы не память взрослого и не послезнание, что такое настоящая война и настоящие взрослые интриги, для меня тоже было бы так.
Английский у нас вели два учителя, и класс делился на группы. Более-менее сильные ученики шли к Илоне Анатольевне, кто послабее, включая «ашек», — к Розе Джураевне."
"Наша менее многочисленная, но более способная группа состояла из десяти человек: я, Илья, Гаечка, Памфилов, Баранова, Заячковская, Райко, Кабанов, Попова, Белинская.
Илона Анатольевна никогда не опаздывала, являла собой образец немецкой пунктуальности и английской аристократичности.
Светловолосая, высокая, поджарая, она и одевалась, как англичанка: жилеты, белоснежные блузы, брюки различных фасонов, иногда даже клетчатые.
Как только прозвучал звонок, Илона Анатольевна по-английски поздоровалась, спросила, кто дежурный и кто отсутствует. Заячковская ответила, что все на месте.
Сидели мы по одному, освободив для письменных опросов первые три парты в ряду у окна.
