— А Боцман, представляешь, на уток натаскан! И фазана из ежевики гоняет только так!
Похоже, Юрка с бабушкой живут душа в душу и времени не теряют. Ей сына бы, а родились две дочки. Пусть хоть сейчас наверстает.
— Как с товаром? — спросил я, подвигая к себе тарелку с жарким, истекающим ароматом и обильно присыпанным зеленью. — Без брака?
— Идеально! — Она поднесла пальцы, собранные горстью, к губам. — Наивысшего качества.
— Тетя Ира готова возить на своем поезде? — уточнил я.
Бабушка помрачнела.
— Ирина-то да, но у нее ж не каждый день смена, а напарники четыре тысячи просят — типа контрабанда, риск и все дела.
По-моему, дорого.
— Нормально. Окупится, — успокоил ее я. — Мы с дедом обеднеем на тысячу, это немного.
Бабушка продолжила негодовать:
— Была страна, никто никому не мешал, все общее, и вдруг — на тебе! — Она растопырила пальцы. — Рука хочет жить отдельно и хапать, хапать! Кому плохо было? Границ нет, все довольны, а теперь что с людьми творится, а? Как так — по своей земле не можем проехать спокойно! Раз уж так получилось, почему бы свою железную дорогу не построить через Белгород? Зачем над людьми издеваться?
— Потому что чем больше таможен, тем больше доход.
А так и доход упадет, и вкладываться надо, новые пути строить.
Бабушка грустно спросила:
— Неужели никогда не построят?
— Построят. Но очень нескоро. Когда Россия немного поднимется и…
Про войну с Украиной им знать незачем. Да и не поверят.
— Так, все, обед остынет! Когда я ем, я глух и нем, — распорядилась бабушка, и мы молча приступили к трапезе, только радио-говорунок тарахтело о демократии, коррупции и о том, что ничего в стране не изменилось, кроме флага.
Ничего, ага.
Только теперь можно умереть, потому что у врачей неотложки нет лекарств.
Голодают целыми семьями.
Бездомные дети умирают на улицах, и никому нет дела.
Мальчики мечтают стать бандитами, девочки — валютными проститутками.
У народа вырвали хребет, и стало не на что опереться. Из нас растят манкуртов, вытравливают чувство собственного достоинства, учат прислуживать и подмахивать…
От мрачных мыслей отвлекла бабушка:
— Я подготовила тебе творожка, десяток яиц, три литра молока, только из-под коровы.
Вчера утку забила, полтушки есть, можешь забрать. Картошки три килограмма. Немного моркови и лука.
— Спасибо. — Я протянул бабушке пять тысяч, она брать отказалась — как обычно.
— Я ж понимаю, ты не себе, — проговорила она. — Мы ж с Колей точно так же детей подкармливали.
