— Саша, пойдем отсюда!
Меликов вдогонку ей крикнул:
— Следи за свой сын! Тряпка растет!
Женщины, включая Гаечку, с неодобрением на него уставились, а он не замечал такой мелочи и говорил, растопырив пальцы.
— Пять дочерей! Один сын! Зато какой!
Рамиль расплылся в улыбке. Когда лишние ушли, я обратился к родителям:
— Товарищи родители! У меня есть к вам просьба. — Все уставились на меня. — Начались уроки. Позвольте вашим детям делать уроки вместе с нами. Коллективно всегда лучше. Кто-то одно понимает, кто-то другое.
Объясним друг другу и поможем. И будьте уверены: мы не творим глупостей, не шатаемся по подворотням и не курим. Мы или учимся, или тренируемся.
— Какая замечательная идея! — Голос у мамаши Димона Минаева был хриплым и низким, как у человека, который давно злоупотребляет алкоголем и сигаретами. — А то не знала, что делать. Совсем Дима учиться не хотел.
— Зачем Рамилю так сильно учиться? — не понял Меликов-старший. — Что он, русский что ли? Один сын! Два мужчина в доме! Помощь нужна.
— Тупым быть стыдно, — возразил Рамиль.
Леонид Эдуардович развел руками:
— Как говорится, с кем поведешься.
Постояв минут пять, родители разошлись. Отец пошел со мной и мамой, которая попыталась пожаловаться, что мы с Борисом отбились от рук, но он отмахнулся и сказал, что все в порядке. Интересно, стал бы он вникать в суть проблемы, если бы жил с нами? Или, увидев вызов к директору в дневнике, просто выпорол бы мня и отмахнулся?
Завтра всего пять уроков, пятница, а значит, мня ждет запланированная поездка к бабушке за товаром для друзей, визит к сиротам, тренировка.
В выходные — поиск точек сбыта в других городах. В субботу вечером я делаю уроки дома, в воскресенье у нас тренировка в шесть, а с семи до полдесятого — уроки. Будем разбираться, вдруг кто что-то не понял. Но до того друзьям придется поработать дома.
— Рома, зайдешь? — предложила мама отцу, стоя у подъезда. — А то я Борьку прибью. Классная его мне так сегодня выговаривала, словно из-за меня кто-то умер.
Отец качнул головой.
— В другой раз. Пока, Оля! Держи в курсе, если надо шалопаям уши пообрывать.
Он сделал два шага прочь, но вдруг обернулся, прищурился, превратившись из адекватного родителя в злого полицейского, и строгим тоном спросил:
— Оля. Откуда у вас деньги на такие дорогие вещи?
Проснулся! Или он думает, что у его бывшей жены богатый любовник?
Мама растерянно заморгала.
— Заработали…
— Мы сами заработали, — сказал я. — Когда мама болела, возили фрукты в Москву и продавали.
