Да, я падал с него и сбивал колени, но зато как самозабвенно на нем гонялось! Можно и сейчас прокатиться, но это уже не твой размер — примерно, как приехать на вечер встречи выпускников и понять, что все ушло — и хорошее, и отвратительное. И хорошего было больше. Только ощущение, что вся жизнь впереди, перевешивает все плохое.
А теперь вот она, улучшенная версия меня, которая может сделать так, что и самому будет интересно учиться, и друзьям. В конце концов, в классе организация коллектива такая же, как в нашей группе, которая лишь ненамного меньше.
Мотивировать, направить — и, возможно, одноклассники вырастут не запойными водилами и ППСниками, а… да пусть теми же водилами и ментами, но — полноценными людьми.
В конце концов, в нашем классе, кроме Синцова, нет конченых. А новеньких отморозков из класса «А» совместными усилиями можно поставить на место.
В нашем подъезде головокружительно пахло жареным мясом, у меня аж живот заурчал. Откликаясь, закурлыкали кишки Бори, он приложил руки к пупку.
— Стрельцовы жрут, — прокомментировала Наташка и шумно сглотнула слюну.
Мы поднялись на свой второй этаж, и аромат усилился. А когда я распахнул нашу коричневую дерматиновую дверь с наклейками Барби и ниндзя-черепах, где появились три новенькие с Рокстеди, Шреддером и Кренком, то меня чуть не снесло этим ароматом. Пахло у нас в квартире!
Из кухни выглянула мама, сделав виноватое лицо, и закрыла дверь, но я успел заметить сидящего на табурете отца. Пока решал, говорить Наташке, что он там, или нет, она скинула босоножки и протопала к себе, крикнув:
— Ма, ты набрала воды?
— Конечно, — отозвалась мама.
— Еще не отключили, иди, прими душ, я проконтролирую, если давление упадет, и выключу колонку.
Наташка сразу же скользнула в ванную, зажурчала вода. Боря пошел переодеваться, а я направился в кухню и обнаружил три букета из хризантем.
— Привет, — сказал отец, — это вам, чтобы не с астрами позориться.
— Спасибо, — кивнул я, посмотрел на маму, на отца.
Оба выглядели спокойными.
Вроде мама не плакала.
— Наташа еще злится? — спросил отец.
— Еще как. Но ты ж не пробовал извиниться. Вдруг сработает.
Наташка надолго не задержалась, уступила место в ванной Боре, шагнула в кухню, вытирая волосы, и оторопела, увидев отца. Напряглась, попятилась, сминая полотенце.
Он встал, шагнул навстречу.
— Ненавижу, — прошипела она. — Садист!
— Наташа, — отчеканил он, — я… в общем… пересмотрел… многое. Я был неправ. Извини меня, пожалуйста.
