Взгляд его был неподвижным, ноздри трепетали, Борецкий же пританцовывал от нетерпения, уверенный, что быстро разделает Рамиля, который намного меньше.
Кто-то засвистел.
— Врежь ему, Меликов! — узнал я голос Лихолетовой, потом она вскрикнула — видимо, получила от кого-то под зад, и ее дело продолжила Заячковская:
— Рамиль, надери ему зад!
— Барик — сила, хач — могила! — это, похоже, кто-то из младших.
Ара ринулся сквозь толпу к крикуну. Возмущенные вскрики свидетельствовали о том, что он ответил Аре за хача, причем ответил дважды.
Второй раз — за то, что хачом обозвал азербайджанца. Повесив головы, два приличных на вид паренька поплелись прочь, Ара выступил вперед, потирая руки.
— Бой! — заорал Афоня, отпрыгивая и освобождая пространство для маневра.
Барик сразу же ринулся на Рамиля, нанося прямые бесхитростные удары, тот уклонился, пригнувшись, шагнул навстречу. Сунув локоть под мышку, вывел Барика из равновесия, повалил подсечкой, и пару секунд они возили друг друга по земле без видимого превосходства кого бы то ни было.
Все-таки не хватает Раму опыта, чтобы сработать чисто. Наконец ему удалось закрыть треугольник. То есть провести руку и шею Барика между ног и начать смыкать рычаг.
Никто и сообразить не успел, что произошло, как Серега захрипел, суча ногами и хлопая по земле. Ара и Афоня бросились к дерущимся, на миг закрыв обзор — им надо было удостовериться, что у Барика нет шансов.
— Останавливай бой! — крикнул я.
В следующий миг Афоня похлопал Рама по спине.
— Ты победил. Харэ!
Как только Рам отпустил красного как рак Барика, тот, мотнув головой, как контуженный бычок, вскочил и ринулся на обидчика с воплем:
— Шо за нафиг!
Но между ними вклинился Афоня, отшвырнув Барика. Поднял руку Рамиля.
— Честная победа! Шикарно! Стремительно и беспощадно.
Меликов ударил себя в грудь и сделал колесо. Наши девчонки радостно завизжали, запрыгали и зааплодировали. Я стукнул кулаком о кулак Рама и вышел вперед, готовый к бою. Чума выглядел настороженным, он точно не был уверен в своих силах и косился на Пляма, стоящего в первом ряду зевак.
— Павел — сила, Чума — могила! — заверещала Заячковская.
— Бой! — крикнул Афоня.
Мы с Чумой пошли по кругу, сокращая дистанцию. Я делал ложные выпады и обманные удары, проверяя, насколько он профи — противник только дергался и даже закрыться толком не мог. Наконец он ринулся на меня и тотчас отшатнулся, а Плям, возле которого я оказался, сыпанул мне пыль в глаза.
