Только когда мы расселись по местам, Желткова воскликнула:
— Да вы все врете!
Кабанов с Памфиловым демонстративно пересели на наш ряд, на пустующее место Синцова, и Райко, оставшись в одиночестве, заерзал и растерянно захлопал ресницами. Как же так? Меня, конопляного муравья — копытом в лоб!
Смерды! Подлые гадкие смерды, не признающие барской щедрости.
Барик с Плямом зашептались, поглядывая на нас. Плям был более лояльным, Барик же закусился серьезно, и не подстава с Чумой его волновала, ему не нравился лично я, лично во мне он видел конкурента, и плевал он на правду!
Со звонком дверь распахнул Чума, обвел взглядом класс и побежал на место под аплодисменты приятелей, выгнал Пляма от Барика и воцарился.
География пролетела быстро. Гаечка получила заслуженную «пятерку», Желткова наскребла на трояк, причем видно было, что она вызубрила материал, но совершенно не ориентировалась в карте.
На перемене Чума подошел к Райко и протянул ему руку:
— Спасибо, братан, не дал подохнуть.
— Видимо, ему рассказали, что какой-то одноклассник, решивший остаться неизвестным, проспонсировал лечение, и Чума подумал, что на такое способен только Райко.
— Э-э-э, — протянул Петюня, не понимая, чего от него хотят — он-то на лечение даже сотки не дал.
Чума был каким угодно — отбитым, ленивым, соцпедзапущенным, но не тупым. Он сразу почуял, что Райко юлит, склонил голову набок, убрав руку.
— Ты принес денег в больницу? — прямо спросил он.
— Это мы! — крикнул Барик. — Он ваще не сдавал!
— Что вы собирали, в курсе. Но, кроме вас, еще кто-то приходил.
— Ну, я, — потупился Райко, скользя по лицам взглядом.
Мой поступок попытался себе присвоить, сучок. Но раскрывать себя я не собирался.
— Спасибо, братан! — Чума сгреб его в объятия, похлопал по спине.
Барик спросил, скрещивая руки на груди:
— А че за кипеш ваще был?
— Да пришел, говорят, чувак, забашлял круглую сумму, себя не назвал и свалил.
Я так и понял, что это Пертуха!
— Петр, — гордо произнес Райко.
Гопники его радостно окружили.
— Ну ты ваще! Спасибо! И главное — молчит! И сколько ты отстегнул, а? — спросил Барик.
Райко засуетился, заизвивался ужом на сковородке и попытался съехать:
— Оно тебе надо, а? Живи себе спокойно. Меньше будешь знать — дольше проживешь.
