Тем временем самые первые зеваки устали ждать и разошлись, им на смену явились другие, я заметил Карасиху с Москвой и Шипой. Наши всем классом остались, ушла только Ниженко.
Директор то появлялся на улице, оглашая окрестности ором и разгоняя школьников, то уходил на место преступления. Прибежала наша классная Елена Ивановна, напуганная и бледная, одноклассники ее сразу же обступили, требуя подробностей, но она пожала плечами и зашагала к Илоне Анатольевне, разговаривающей с Алисой, которая вроде начала успокаиваться.
Я направился к ним, послушал пересказ англичанки и попросил:
— Елена Ивановна, не говорите, пожалуйста, нашим хотя бы пока. Дело очень деликатное.
— Еще бы. Ты как? — обратилась она к Алисе, та просто помотала головой. — Это же надо! Безобразие! Где Меликов? Там? — Учительница кивнула на туалет, снаружи больше напоминающий укрепсооружение времен Второй Мировой.
— Там. И еще я бы оповестил родителей. Или уже?
Поежившись, учительница качнула головой.
— Хотя бы тех, у кого есть контактные телефоны, — добавил я.
— Наши-то преступление предотвратили.
— Пожалуй, ты прав, — согласилась она. — Но сперва схожу к мальчикам.
Она направился в туалет. Через минуту донесся неразборчивый крик директора, Елена Ивановна что-то возразила, выскочила из помещения и уронила:
— Я позвоню. — И убежала, девятый «Б» увязался за ней.
Как и обещала, она от них отмахивалась, но я понимал, что завтра все будут в курсе, поползут слухи, и Алисе придется сперва сидеть дома, а потом перевестись в другую школу.
Вскоре подъехал ментовский «бобик», и высыпал целый наряд: трое мужчин и женщина. Под ложечкой похолодело, я оцепенел, хотя опыт взрослого говорил, что бояться нечего.
Директор погнал нас в туалет, включая Алису.
Когда вошли милиционеры, там сразу стало тесно.
— Отличное место выбрали, мальчики. Очень романтичное.
Двое ломанулись к Илье, но дрэк указал на Афоню и Прыща. Капитан остался с ним, молодая полная женщина шагнула к Илоне Анатольевне, опекающей Алису, и ласково заговорила с потерпевшей.
— К стене, руки за спину, — отчеканил старший группы.
Афоня стал серым, как стена сортира, но сразу сообразил, что делать. Уперся лбом в стену, закусил губу, когда на руках защелкивали наручники. А прыщавый так и сидел, пока не получил тычок дубинкой.
— Встал, дебил! — брызнув слюной, как Смоллет в мультфильме, рявкнул маленький рядовой.
Прыщ вскочил и затрясся, как припадошный.
