Все — домой, что неясно?!"
"Обойдя Дорофеева, я заглянул ему в лицо: вроде не бледнеет, губы розовые, значит, кровопотери нет. От боли его не скручивает, дышит размеренно и глубоко. Переживай теперь за эту падаль, когда хочется отделать его до состояния котлеты. Если Дорофеев издохнет, невелика потеря. Но это уже убийство, а не нанесение тяжких телесных повреждений, и тогда Рам исправительными работами и условным сроком не отделается.
Я мысленно перебирал резцы по дереву, которые были в кабинете. Среди них преобладал инструмент с широким и коротким лезвием, но резцы с длинным тоже были.
Только бы под руку Рамилю попался тот, что с коротким! Тогда есть шанс, что обошлось без повреждения внутренних органов.
— Скорую. Наряд милиции, — холодно констатировал Илья и удалился.
— И медсестру! Срочно! — распорядился я и посмотрел на Минаева. — Дима?
Директор тоже человек, в его школе произошло ЧП: попытка изнасилования с поножовщиной, понятное дело, он растерялся. Минаев кивнул и убежал.
Застонала Алиса, приходя в себя.
Вскочила, схватившись за шею. Заозиралась, отдернула юбку и разревелась, опершись о стену и спрятав лицо в сгибе локтя. Директор так и сидел на корточках, глядя в одну точку и опершись на топор.
Я по сантиметру незаметно сместился к Рамилю и, пользуясь состоянием дрэка, шепнул:
— Рам, говори, что ничего не помнишь. Любишь Алису, все такое. Услышал, что с ней — накатила злость, и чернота…
— Не шептаться. Ты! — Дрэк указал на меня и перевел палец в угол туалета, где, я только сейчас заметил, изрядно воняло, стены были обмочены, а лужи — засыпаны хлоркой, уже покрывшейся слоем окурков.
Я переместился в указанном направлении.
— И так все понятно, — обреченно сказал дрэк, — но я хочу услышать от вас, что произошло…
— Это недоразумение! — взмолился прыщавый.
— Заткни пасть! — рявкнул дрэк. — Говорить будет тот, кого я назову. Девочка… Микова, да?
Алиса помотала головой — не могу, мол.
— Она в шоке и не может говорить, — ответил вместо нее я.
— Ну, валяй ты, Мартынов.
— Мы с Алисой дружим…
— Ничего! — собравшись с силами, крикнула она. — Ничего не было! Давайте сделаем так, что ничего не было. Забудем. Только никому больше не говорите!
Она залилась краской до кончиков ушей. Так я и знал. Жертвам комфортнее молчать и терпеть, чем делиться стыдом и болью с посторонними. Как жаль, что с нами нет хотя бы Гаечки, у которой на плече Алисе можно порыдать, ей это сейчас необходимо.
— Поздно. У нас ранение, — дрэк кивнул на Дорофеева.
