— Похвально, — в голосе чувствовался скепсис.
— Но нестандартно.
— Вот это уже интереснее, — заметила Виолетта, попутно отмечая что-то в блокноте.
— Решил разыграть карту моей бывшей репутации. Что-нибудь из разряда «раньше воровал трусы, а теперь поднимает завод». Как вам?
Цыпочкина оторвалась от блокнота, наклонила голову и метнула в меня прожигающий взгляд из-под бровей. Затем затянулась и выпустила облако дыма в сторону от меня.
— Дорогой мой, ты хочешь, чтобы люди поржали или пришли работать?
— В идеале: и то, и другое, — ответил я, понимая, что нахожусь в руках профессионала.
— Просто пойми, красавчик. Твой образ на данный момент настолько положительный, что прям тошнит от правильности. Про то, что ты за трусами лазил, все уже давно забыли. Даже я вспомнила, только когда к разговору готовилась. Да и не воспримут сейчас негатив о тебе. Может быть, позже, когда начнёшь хернёй страдать.
— Что же делать?
— Тебе надо немного разбавить вот эту положительность. Но чем-то таким, знаешь, как будто ты ближе к простому народу, чем остальные бояре.
Можешь сказать что-то такое… ну, скабрезное… Мол, если бы у бабушки был меч, она была бы мечником. И всё в таком духе.
Я усмехнулся, не до конца поняв её шутку.
— И да, в наше время, чем тупее, тем лучше. «Надолго ли герою завод? Приходи сам, чтобы не пропустить». Не. «Дымят ли трубы у Державина?» Уже лучше!
Виолетта разговаривала сама с собой, попутно всё ещё чертя что-то в блокноте.
— Ладно, — сказала она, наконец, вырывая из блокнота листок и протягивая его мне.
— Я сегодня ночью ещё посижу и подумаю.
Я взял протянутый мне лист и, мягко говоря, обалдел. На нём карандашом был изображён я сам. Такой, как был сейчас. Фокус был в том, что картинка двигалась. Сначала она показывала меня в профиль, затем поворачивалась, являя меня анфас, и потом чуть-чуть приближалась.
— Вы — маг? — спросил я.
— Увы и ах, — сказала Цыпочкина. — Бабка моя точно с аристократом переночевала. Но я могу только это.
— И это прекрасно у вас получается, — сделал я комплимент и увидел, как засияли глаза у моей собеседницы. — Не откажите же ещё в одной просьбе.
— Внимательно слушаю.
— Разумеется, она будет оплачена отдельно, — сказал я. — Вы же по-любому всё про всех знаете, да? Архивы, материалы. Особенно про тех, кто на виду.
— Конечно, — заверила меня Виолетта. — Только с оговоркой. Особенно про тех, кто не на виду. Мы знаем всё. Но полощем избранных.
