— Можешь сделать им что-то типа воздушных шлангов к лицам? Как респиратор? Ну или как хобот у слона?
Только теперь в её глазах появилась осмысленность. Она кивнула и посмотрела за пределы купола. Там вырос едва заметный отросток, который заметно удлинялся, но и сужался по мере отдаления от нашего прибежища.
— Смогу максимум метра на три-четыре сделать, — сказала она, продолжая не подпускать угарный газ и особо рьяные языки пламени к нам.
— Этого достаточно! — ответил я, понимая, что всем мы помочь всё равно физически не сможем.
"
"Сверху жутко захрустело, и нам на головы полетели обломки горящих перекрытий. Мелкие кусочки сдуло стараниями Карины, а затем смыло куполом Катерины.
А остальное поймал я энергетической паутиной, надеясь, что никто не заметит моих манипуляций. И тут же понял, что не вытягиваю такой нагрузки. Не мой уровень. Я буквально чувствовал, как вздулись вены на лбу, когда я бросал горящие балки прочь. Пот катился по моему лицу, словно я стоял под душем.
И это в дополнение к эфирной линзе, которую я продолжал держать над Громовой, чтобы она спасала нас от огня и высокой температуры.
— Увеличь купол, — сказал я ей.
Она посмотрела на меня, и я понял, что Катерина тоже начинает уставать. Но бежать прямо сейчас смысла не было. Входы были наглухо закупорены теми, кто пытался выбраться наружу. Сквозь плотный дым очень плохо получалось оценить обстановку. Но именно это сейчас было главным.
Ребята работали в поте лица. Карина держала воздушный поток и два маленьких ответвления, подходящие к лицам Кропоткина и Чернышёва.
Те, в свою очередь, тащили внутрь заметно увеличившегося купола человека, явно находящегося без сознания.
У меня было чёткое намерение уйти тем же путём, каким мы и пришли. Через специальный коридор в ВИП-зону и дальше прямо на парковку. Но раздвинувшиеся на мгновение клубы чёрного дыма явили мне непроходимый завал на пути, который я собирался использовать. Так, значит, придётся воспользоваться общим путём эвакуации.
Что ж, некоторые моменты начинают проясняться.
— Там ещё трое, — выдохнул Олег сквозь импровизированный респиратор. — Но чуть дальше. Их стропилами ударило. От одного вообще ноги только торчат. И лужа… тёмная.
Я заглянул в его глаза и увидел там неприкрытый ужас, прорывающийся сквозь шок. Затем взглянул на Кропоткина. Его некогда белый костюм уже покрылся налётом копоти и тёмными пятнами. Зато взгляд был максимально ясным.
