— Отец-император наш по молодости, начитавшись всяких разных глупостей, решил в гуманисты податься. А выражалось это так: он переодевался, как правители древних времён, и ходил в народ. Слушал, что там говорят про жизнь, про бояр, про него самого, про то, что бы хорошо изменить в жизни страны. И на этом вот фундаменте вводил разного рода реформы.
— Успешно? — поинтересовался Скуратов, впервые услышав о подобном.
— Понимаешь, ровно было на бумаге, да забыли про овраги. На деле всё это выливалось в многодневные загулы Его Императорского Величества среди черни.
От фразы: «Царь хороший, это бояре — плохие», — до сих пор у половины безопасников волосы дыбом встают.
— И вы не смогли этому воспрепятствовать? — удивился Сергей.
— А каким образом? Или ты решился бы императору противоречить? Он же поздний ребёнок, на престол совсем юным взошёл. Ну и давай весь свой пыл показывать. Да нам-то что? Ежели кто с дурными намерениями, того уже не находили, тут всё ясно.
А как барышня на монархе нашем, словно на жеребце, скачет? Это к непосредственным опасностям никак не относится, понимаешь?
— Понимаю, — Скуратов был явно озадачен. — Но разве нельзя было их потом… того…
— Чего «того»? — Разумовский снова разговаривал с Сергеем, как с маленьким. — Барышни ведь не виноваты в том, что их император заприметил. Не убивать же их. Нет, ну, во-первых, презервативы никто не отменял, а, во-вторых, если кое-где чего порой, то девушки принимали специальные лекарства.
Одним словом, следили мы, чтобы бастардов не было. А тут, видать, прозевали.
— Ну и хорошо, — сказал Скуратов. — Что с ней делать-то будем?
— Пока не трогай, — распорядился Разумовский. — Это наш козырной туз в рукаве.
* * *
Проснулся я от хозяйского стука в дверь. Пришлось быстро вскочить и натянуть штаны с нижней рубахой.
— Да-да, войдите, — сказал я, усаживаясь на кресло.
Дверь отворилась, являя собой шикарный букет, составленный из различных цветов.
Я лично узнал герберы, хризантемы, альстромерии, гортензии. Названий остальных цветов я не знал или забыл.
Вслед за букетом в комнату вплыла бабушка.
— Белла, право слово, не стоило так, — проговорил я, прекрасно понимая, что эта попытка пошутить может мне дорого обойтись, но меня уже было не остановить. — Я не привык к ухаживаниям.
— Что⁈ — на секунду опешила Донатова. — Шокку… Дурак, это не тебе, а принцессе! — я расхохотался.
