Из всей этой разношерстной компании парень вызывал у него наибольшую симпатию своим веселым нравом и покладистым характером.
Последним в зал вошел Алексей Корф, как всегда одетый с иголочки, будто только что сошел с обложки модного глянцевого журнала. Зверев лишь краем глаза взглянул на его строгий черный костюм и алую розу на груди, подобранную в одной цветовой гамме с его галстуком. Присутствующие расселись за столами, а Корф опустился на соседний стул рядом с Саяной и похлопал Тимофея по плечу.
– Итак, думаю, вы уже успели познакомиться с нашим особым гостем? – громко спросил он.
Огненные волки обменялись странными взглядами, и это не укрылось от внимания Тимофея. Аскетилл скорчил недовольную физиономию, как и огромный детина, сидевший рядом с ним. Кажется, его звали Бернард. Тимофей в жизни не видел таких огромных людей. Почти двухметрового роста, широкоплечий, с огромными ручищами, он едва втиснулся за обеденный стол.
– Наша задача – сделать так, чтобы Тимофей почувствовал себя как дома, – продолжил Корф.
– У Прародителя особые планы на его счет, поэтому впереди у нас много интересного… Ну а теперь тост!
Все, сидевшие за столами, подняли стаканы и бокалы. Тимофей последовал их примеру.
– За нового члена нашего братства! – торжественно провозгласил Корф. – За Тимофея Зверева! Пусть его победы станут нашими победами, а его мечты – нашими мечтами! Ура!
– Ура! – грянул хор множества глоток.
Тимофей, не привыкший к такому вниманию, смущенно опустил взгляд.
– Я надеюсь на вашу помощь и уважение, на вашу поддержку нашему новому члену. У Тимофея очень важная миссия, и я хочу, чтобы вы все это знали! По такому случаю у нас небольшой праздник, – продолжал Корф, держа бокал в руке. – Мы совершим вечернюю вылазку в Санкт-Эринбург. В группу войдут лишь лучшие из вас, те, кто чем-либо отличился. Сходим на концерт певца Дамиана… Я знаю, что его обожает юная часть нашего сообщества…
Не успел он договорить, как со всех сторон раздались восторженные девичьи вопли.
Тимофей едва не оглох. Темные или светлые, все они были пока лишь девчонками, увлекались одними и теми же вещами, боготворили одних и тех же исполнителей. Столовая наполнилась оживленным гомоном и радостными криками. Арбогаст на плечах Саяны зашипел и раздулся, превратившись в огромный шар искрящегося меха.
Корф с улыбкой кивнул своим людям и повернулся к Тимофею.
– Тебе у нас понравится, – сказал он. – Вот увидишь.
