Он поднял на Надежду глаза и удивленно проговорил:
— Вы по какому вопросу?
В это время за спиной Надежды Николаевны возникла опомнившаяся секретарша.
— Валентин Сергеевич, я пыталась их остановить, но они ничего не слушают…
— Я по вопросу, который требует конкретного и незамедлительного ответа! По вопросу, который возник в ресторане «Флагман»! — громко объявила Надежда.
— Лариса, выйдите! — приказал Сугробов, сообразив, что разговор не предназначен для посторонних ушей, и секретарша послушно исчезла, закрыв за собой дверь.
Надежда Николаевна, все так же печатая шаг, подошла к столу и села в кресло. Она не боялась, что Сугробов ее узнает. Перед тем как пойти к нему, они с Аленой поработали над ее образом в туалете. Алена нарисовала Надежде широкие черные брови и накрасила губы бордовой помадой. Надежда взглянула на себя в зеркало и оторопела. Вид был устрашающий, впрочем, именно это ей в данный момент и нужно.
— Нехорошо, господин Сугробов! — отчеканила она металлическим голосом.
Таким голосом, вероятно, говорила статуя Командора, договариваясь о встрече с Дон Жуаном.
— Что же вы себе позволяете, господин Сугробов?
— О чем вы, собственно?
— Не делайте вид, что не понимаете!
— Кто вы? — спросил ее Сугробов. — Представитель ресторана? Но я ведь все урегулировал на месте. Я возместил ущерб, причиненный моей супругой…
— Нет, я не представитель ресторана! И меня нисколько не интересует тот мелкий ущерб, который вы, может быть, возместили! Мой вопрос гораздо серьезнее!
— Так кто же вы? — Сугробов отодвинул свои бумаги и пристально взглянул на Надежду.
— Я — представитель детективного агентства «Следопыт»…
— Вот как? Но я имел дело с другим человеком… с девушкой…
— Именно об этом я и хотела с вами поговорить. Я — сотрудник отдела жалоб и претензий.
— Но у меня нет претензий…
— Зато у нашего сотрудника есть.
Вы заключили с нашим человеком официальный договор, а всякий договор подразумевает взаимную ответственность сторон. Агентство в лице нашего полномочного представителя полностью выполнило свои обязательства, провело большую работу, но вы… точнее, ваша жена причинила серьезный моральный и физический урон, и в этом есть и ваша вина — вы не сумели оградить нашего человека…"
"— Ах, вы об этом! — Сугробов нервно потер руки.
