Керамическая обезьянка в точности подходит под это определение.
Надежда пошла за парнями с коробками.
Парни спустились по лестнице, вышли на улицу и обошли здание с обратной стороны. Там, на бетонированной площадке, стоял мусорный контейнер. В него они и забросили свои коробки.
Дождавшись, когда бравые парни уйдут за следующей партией мусора, Надежда воровато огляделась по сторонам, подошла к контейнеру, привстала на цыпочки и заглянула внутрь.
Внутри накопилось уже немало картонных коробок с мусором из фирмы «Мертвомор».
Некоторые из этих коробок порвались, некоторые просто перевернулись, и их содержимое рассыпалось внутри контейнера, перемешавшись с обычным бытовым мусором.
Надежда осознала, что разглядывает содержимое мусорного контейнера, и пришла в ужас.
«Я ли это, — подумала она, взглянув на себя со стороны, — я ли это, замужняя интеллигентная женщина с высшим техническим образованием, готова, как последняя бомжиха, рыться в мусоре, чтобы найти там дурацкую сувенирную обезьянку, которой там, скорее всего, и нет? До чего я докатилась! Как низко пала!»
«А я что тебе говорил? — очень своевременно раздался у нее в голове внутренний голос.
— Я пытался тебя остановить! Но разве ты когда-нибудь слушаешь умные советы?»
— Только тебя не хватало! — ответила Надежда внутреннему воспитателю и осознала, что произнесла эти слова вслух.
— Что значит — меня не хватало? — ответил ей хриплый, каркающий голос. — Это вообще, редька маринованная, Тютино законное место!
Надежда вздрогнула: это был явно не внутренний голос, во всяком случае — не ее внутренний голос.
Ее собственный внутренний голос был куда приятнее и интеллигентнее и был очень похож на голос ее мужа Сан Саныча. Иногда ей казалось, что это не внутренний голос, а сам муж сидит у нее внутри, в самых печенках, зудя и воспитывая. Она обернулась и увидела пожилого бомжа с подбитым глазом, опухшей физиономией и торчащим изо рта единственным зубом. Одет бомж был в несколько неопрятных курток, которые он напялил одну на другую, и бейсболку с английской надписью: «Я люблю симфонический джаз».
Кроме того, его шея была обмотана рваным шарфом цветов итальянского флага.
— Вали отсюда, редька маринованная! Это Тютино место! — повторил бомж, грозно надвигаясь на Надежду. Впереди него двигалось облако такого густопсового аромата, что Надежда закашлялась и отскочила в сторону.
— Проваливай, тетя! Здесь только Тютя может работать! Ясно, редька маринованная?
— Тютя? — переспросила Надежда.
