— Я, между прочим, за костюмом для него пошла, и не моя вина, что костюм еще не готов! Так я своего добилась, костюм почистят к четырем часам, а до того у меня есть свободное время!
«Да ты даже не знаешь, где находится та мастерская, где сделали трех обезьянок!»
Надежда хотела достойно ответить своему внутреннему надзирателю, но тут она перехватила удивленный взгляд встречного мужчины и поняла, что разговаривает вслух.
Конечно, сейчас это не выглядит такой странностью и патологией, как десять — пятнадцать лет назад, сейчас разговаривающий сам с собой человек, скорее всего, просто говорит по мобильному телефону с гарнитурой, но все равно это непорядок.
Поэтому Надежда замолчала, неодобрительно зыркнув на встречного мужчину, и тут же перевела взгляд на витрину, мимо которой в данный момент проходила.
И застыла на месте.
Потому что в этой витрине сидели и стояли дружными рядами керамические собаки и собачки самых разных пород — овчарки и бульдоги, хаски и кокер-спаниели, фокстерьеры и левретки, йоркширские терьеры и ньюфаундленды.
Причем эти собаки не просто стояли и сидели — овчарка сидела в кресле с газетой в руках, фокстерьер размахивал бело-голубым шарфом, явно болея за любимую команду, толстый английский бульдог уплетал гамбургер, левретка вязала крючком детский носочек — словом, собачки занимались исключительно человеческими делами и были очень похожи на людей.
Надежда сообразила, что если выбрать собаку соответствующей породы и занятую соответствующим делом, можно, немного пройдясь по ней кистью и краской, придать ей сходство с определенным человеком, с тем, кому ты хочешь сделать подарок…
И тут же она вспомнила о трех злополучных обезьянках.
Наверняка они были заказаны в этой самой мастерской. Говорила же Элка, что мастерская возле метро, так вон оно, метро-то. Просто тогда, когда заказывали приматов, наступал год Обезьяны по восточному календарю, а теперь скоро придет год Собаки, вот хозяин мастерской и выставил соответствующий ассортимент.
Не додумав эту мысль до конца, Надежда толкнула дверь и вошла в мастерскую.
При этом дверной колокольчик мелодично звякнул, и человек, который сидел за прилавком, поднял глаза на Надежду.
Это был пожилой мужчина, чем-то похожий на грустную овцу.
— Здравствуйте, — проговорил он блеющим голосом. — Чем я могу вам помочь?
В голове Надежды промелькнула совершенно несвоевременная мысль, что год Овцы еще не скоро.
