Каин, не привыкший к такому «суровству», испугался, взмолился о пощаде и стал давать показания, от которых на голове генерал-полицмейстера волосы дыбом встали. Он тотчас доложил обо всем в Петербург императрице Елизавете Петровне, оттуда нагрянула комиссия — пошли аресты, допросы, дело закрутилось. Между тем руководство Сыскного приказа, на которое столько лет «подрабатывал» Каин, во что бы то ни стало хотело заполучить мерзавца себе и провести расследование по полной форме. Чем могло закончиться для Ваньки это расследование, читателю объяснять не надо.
Но Татищев оказался человеком порядочным и умным — Ваньку сыскарям он не отдал, а караулы приказал удвоить…
Дело тянулось долго-долго. Только в 1755 году Каина приговорили к смерти, но так как при Елизавете никого не казнили, то Каину «навели красоту»: вырвали ноздри, выжгли на лбу «В», на левой щеке «О», а на правой «Р» и, заклепав в кандалы, отправили «в тяжкую работу» на каторгу в Рогервик, где он и надиктовал свои мемуары — одну из любимых народом книг.
Но что примечательно, каторга — ведь не место для литературного творчества. Видно, и там Каин сумел устроиться с комфортом. Как писал служивший конвойным офицером на каторге в Рогервике Андрей Болотов, те из преступников, кто имел деньги, дикий камень не ломали и в порт его не таскали, а жили припеваючи в выгороженных в казарме каморках. Вероятно, была там и каморка Ваньки.
Наконец, последнее. Можно спросить: а что же было с высокопоставленными сообщниками Каина из полиции? Глупый вопрос и наивный.
Никто из чиновников Сыскного приказа на каторгу не попал, доказать их вину на следствии так и не смогли. Кто-то был уволен, кто-то переведен в другую канцелярию, кто-то отделался испугом… А вы, наверное, думали, что в те времена было иначе?
Идеальный фаворит: Иван Шувалов
Тайна юного любовникаВ конце 1749 года у сорокалетней императрицы Елизаветы Петровны появился новый фаворит, Иван Иванович Шувалов, двадцати двух лет от роду.
Многим казалось, что его «случай» будет недолгим и на смену ему придет новый юноша. Но придворные оракулы просчитались. Недели шли за неделями, складывались в месяцы, годы, а Ванечка все не шел с ума капризной красавицы-императрицы. Присмотревшись к Шувалову, можно было заметить, что он резко отличается от других молодых людей при дворе. На это обратила внимание великая княгиня Екатерина Алексеевна, будущая Екатерина II.
