Улыбнулся, в ответ, получив такую же улыбку. Почувствовал, как Ковальчук расслабился, собравшись перемахнуть обратно, вот только нога не вовремя соскользнула. От неожиданности неловко руками взмахнул, ощущая воздух собираемый пальцами. Не понял ничего, просто уловил перекошенное лицо Лаврова, хватающего его за капюшон. Упасть не дал, крепко хватая. И мысль мелькнула, что погибнет он и парня этого светлого за собой утащит.
Не красиво это, помочь же хотел.
— Гордей! — услышал крик Наташи Гордей, едва способный держать этого полоумного парня, зажмуриваясь.
Рука устала держать, спасатели чего-то не спешат, лишь она бросилась к нему. Приготовился рухнуть, с миром попрощался, прощение у всех попросил, да только спустя минуту понял, что никуда не летят они.
— Ковальчук, — пропыхтел, крепко держа за капюшон, болтающегося Макса.
— А?
— Мы не падаем?
— Никуда вы не падаете! — прорычала Наташа, цепляя за руку Гордея, с яростью глядя на него. — Упадете, я вас потом обоих с того света достану!
— Бросайте меня, погибнете, — завыл Макс, барахтаясь.
— Бросаться, так вместе, — уверенно заявил Лавров. Кто-то с силой тащил его обратно на крышу. Вот только это явно была не Тараканова, хоть она и очень старалась. Может ангел-хранитель, но сила такая, будто он этому ангелу чего-то задолжал.
— Я тебе упаду. Потом в Геенне Огненной сгною, помирать он собрался, рыцарь без страха и мозгов! — пыхтел Демьян, таща Гордея наверх одновременно с Наташей. Пот по лбу струился, жарко стало, а эти двое никак не помогали.
— Не для того тебя на Землю возвращал, чтобы ты шанс свой второй просрал, придурков всяких спасая! Не мог, что ли мимо пройти? Не-е-т, героем побыть надо, Дёмочке головную боль создать! А у Демьяна без тебя забот выше крыши, Дема и так уже устал тебя к тьме толкать. Никакого понимания!
— Нага, чтоги, погочь, — шмыгнула носом Чума, разглядывая висящую парочку, поднимаясь выше к Демьяну с Наташей. Спасатели бегали по кругу, пытаясь то матрас надуть резиновый, то к крыше пробраться.
Люди охали да ахали, врачи скорой, мешки для трупов готовили, прикидывая надо три или два.
— Я вчера маникюр сделала, — отмахнулась Смерть, косу любовно поглаживая, вытягивая костлявую руку, — матовый.
— Зачем тебе маникюр, ты ж мертвая? — озадачился Голод, продолжая жевать, ойкнув, получая подзатыльник древком оружия.
— Неча тут! Я — женщина, должна быть красива, — насупилась старуха, косу в другую руку перекладывая.
