Он мог придумать наказание похуже физических увечий, что ты потом тысячу раз подумаешь, прежде чем ослушаешься его приказа."
"Так, один раз он сослал меня в старые конюшни на границе нашей территории на целую неделю, приказав главному конюху загрузить меня тяжелой работой, чтобы не знала отдыха. Никогда еще я не горела таким безудержным желанием вернуться обратно домой. Признаюсь честно, что степень наказания была соизмерима с совершенным мной проступком. Больше я не осмеливалась обзывать Альфу нехорошим словом, да еще и выставлять вон из комнаты.
Вернувшись в настоящее из своих мыслей, я быстро поклонилась безмолвному мужчине, пристально наблюдающему за мной, и, развернувшись, поспешила скрыться подальше от мрачного взгляда.
Прежде чем отправиться домой, я решила пройтись вдоль кромки леса, чтобы немного охладить бушующую во мне злость. Температура на улице была около -15 градусов, держась в такой отметке уже порядка двух недель. Вслушиваясь в хруст снега под ногами, я думала о причине решения Альфы отправить меня жить к Ба.
Его ведь раньше все устраивало, так что изменилось теперь? Моя комната находилась в противоположной стороне дома от спальни Эрнеста, поэтому мы редко пересекались. Только тогда, когда сам Альфа этого желал. Мне было запрещено ступать на его половину. Это одно из немногих правил, которого я всегда придерживалась.
Что же случилось? Что повлияло на его решение?
Я как-то задала ему этот вопрос, но вразумительного ответа так и не получила. Да я вообще ничего не получила, кроме бескомпромиссного «я так решил».
Эту фразу в последнее время я стала слышать чаще пожелания доброго утра.
Зайдя в дом, я коротко махнула Ба, направляясь в свою комнату на втором этаже. Женщина окликнула меня, приглашая к столу, но я вежливо отказалась. У меня совсем не было аппетита. Как и настроения.
Ближе к вечеру, когда на крыши домов уже опустилась мгла, дверь на перовом этаже тихо отворилась, и в нос мне ударил мускусный запах, смешанный с ароматами зимнего леса. Уткнувшись носом в подушку, я прокляла сверхострое обоняние, доставшееся мне от матери, которую я никогда не видела.
На свое тринадцатилетие я спросила Эрнеста, что произошло с ней, но он ответил односложно:
– Ей пришлось оставить тебя, чтобы ты смогла выжить. Когда придет время, я все тебе расскажу.
Я не стала настаивать, потому что тогда меня не особо волновал этот вопрос. В моей жизни ведь всегда был Эрнест, заменяющий мне и мать, и отца, и брата. Я нуждалась лишь в нем.
