Взять на интервью Худа в качестве ответственного за связь с общественностью и прессой в этом деле было хитрым ходом. По долгу службы он должен был выслушать оставшегося в живых парня и кое-что из услышанного предложить журналистам в расчете на ответные услуги. Иметь прессу на своей стороне очень важно, не менее важно, чем держать ее, насколько это возможно, под контролем. А к самому Джеймсу Беллу журналистам и на пушечный выстрел не приблизиться. Им придется довольствоваться Грантом Худом.
Голос Бобби Хогана назвал дату и время беседы — вечер понедельника, — а также место, где она проходила: бокс АЕ Королевской лечебницы.
Белла ранило в левое плечо. Сквозное ранение, прошившее мышцу, не задело кости, пуля застряла затем в стене комнаты отдыха.
— Ты в состоянии поговорить с нами, Джеймс?
— Думаю, да… болит, как черт.
— Уж наверно. Ну, теперь для записи. Ты Джеймс Эллиот Белл, верно?
— Да.
— Эллиот? — переспросила Шивон.
— Девичья фамилия матери, — пояснил Ребус, сверившись с блокнотом.
Фоновый гул почти отсутствовал: видимо, беседа проходила в отдельной палате.
Слышались покашливание Гранта Худа и резкий скрип стула — наверно, микрофон держал Худ и стул его был ближе к кровати. Микрофон обращали то к мальчику, то к Хогану, не всегда успевая вовремя это сделать, поэтому голос иногда звучал глуше.
— Можешь рассказать, как это случилось, Джейми?
— Бога ради, зовите меня Джеймс. Можно мне воды?"
"Звук положенного на постель микрофона, журчание воды.
— Спасибо. — Пауза, пока чашку не поставили на прикроватную тумбочку.
Ребусу вспомнилось, как у него самого выпал из рук поильник и как Шивон его подхватила. Как и Джеймс Белл, он в понедельник вечером был в больнице. — Была утренняя перемена. Она длится двадцать минут. Я находился в комнате отдыха.
— И часто ты проводишь там время?
— Уж лучше там, чем на школьном дворе.
— Но погода была неплохая, теплая.
— Я не любитель прогулок. Как думаете, смогу я играть на гитаре, когда выпишусь?
— Не знаю, — ответил Хоган. — А раньше ты мог играть?
— Вы ударили больного ниже пояса.
Как не стыдно!
— Прости, Джеймс! Итак, сколько вас оставалось в комнате отдыха?
— Трое. Тони Джарвис, Дерек Реншоу и я.
— И чем вы там занимались?
— На магнитофоне крутилась музыка… Джарвис, по-моему, делал уроки. Реншоу читал газету.
— Вы так и обращаетесь друг к другу по фамилии?
— Чаще всего да.
— Вы трое дружили?
— Не то чтобы очень.
— Но часто оказывались вместе в комнате отдыха?
— Там бывают десятки учеников.
