— Он ведь, можно сказать, убил моего брата! — Теперь она почти кричала, и Ребус, заговорив, попытался сделать это возможно тише.
— Насколько я знаю, он находился в машине с твоим братом, но это не означает, что он виноват! — Перед его глазами, непрошеная, вдруг возникла картина: мальчик, брошенный, сидящий на обочине тротуара с футбольным мячом, прижатым к груди, как единственная драгоценность, а мимо проносится вся сутолока жизни. — Тебе кажется, что Ли был способен войти в школу и застрелить двоих парней из ревности?
Подумав, она покачала головой.
— Вот и я думаю, что не способен, — сказал Ребус. Она глядела на него. — Во-первых, — продолжал он, — откуда бы ему узнать? С парнями этими он, по-видимому, не был знаком. Почему бы ему удалось их вычислить? — Он наблюдал, как она усваивает его доводы. — А потом, стрелять — это немного чересчур, не правда ли? К тому же в общественном месте. Надо совсем уж обезуметь от ревности, потерять всякий разум.
— Так… что же произошло?
Ребус посмотрел в дверной проем.
Ормистон вернулся из кафетерия, и Клеверхаус сжимал его в объятиях и был готов чуть ли не качать его, если б мог приподнять крупного Ормистона над землей. Ребус уловил свистящее «победа!», а вслед за этим опасливое бормотание Хогана.
— Пока что я не уверен, — сказал Ребус, отвечая на вопрос Тири. — Мотив, конечно, вполне веский. Вон инспектор Клеверхаус как радуется.
— Вам он не нравится, правда? — На ее лице промелькнула мимолетная улыбка.
— Не волнуйся, чувство это взаимно.
— Когда вы зашли на мой сайт… — Она опять потупилась. — Я была чем-нибудь занята?
Ребус покачал головой.
— Комната была пуста. — Не станет же он рассказывать ей, что наблюдал ее спящей. — Можно я задам тебе один вопрос? — Он опять взглянул в сторону дверного проема, проверяя, не слушает ли кто-нибудь их разговор. — Дуг Бримсон утверждает, что он друг вашей семьи, но у меня зародилось подозрение, что ты не очень-то ему симпатизируешь.
У Тири вытянулось лицо.
— Мама завела с ним роман, — сказала она, словно снимая с души камень.
— Ты уверена?
Она кивнула, не поднимая глаз.
— А папа знает?
Она вскинула глаза, в которых теперь был неподдельный ужас:
— Ну зачем же ему знать, верно?
Ребус поразмыслил:
— Допустим, что ты права. Ну а ты откуда это знаешь?
— Женская интуиция, — без тени иронии заявила она.
Ребус откинулся на спинку стула и задумался.
