Именно в тюремном люксе и мог сейчас находиться Корчаков. Напрямую о нем Тихонов спрашивать не хотел, но Васек, если ему не мешать, сам все расскажет. Если, конечно, знает.
– А ты думаешь, на какие шиши ремонт здесь делается? А мебель на что покупают?
Ролан усмехнулся. Васек смотрел на него, как герой Крамарова на ряженого таксиста, когда тот спросил, стоит памятник или сидит. Ну да, кто ж памятник посадит? И кто без денег ремонт сделает?
– Випы в помощь?
– Смотри, соображаешь.
– И много нужно, чтобы випом стать?
– А этого я не знаю.
Но думаю, что много.
Ролану вдруг показалось, что Васек сейчас начнет рассказывать про своего друга-ученого с тремя классами образования. Выражение его лица наталкивало на такую мысль.
– А випов тоже много?
– Так я ж откуда знаю? Меня в номера не пускают. Денег у меня нет, и ориентация нормальная.
– При чем здесь ориентация?
– Да ходит тут слух, что самый главный вип – любитель по этой части. С голубком, говорят, в одной камере, то есть в люксе, живет…
– И козлятник здесь, и голубятник… Ты мне скажи: что нужно сделать, чтобы слинять отсюда?
– Сбежать хочешь? – встрепенулся Васек.
Что-то коварное промелькнуло в его взгляде. Едва заметно промелькнуло, как птица на фоне синего неба махнула черным крылом. Но Ролану хватило этого, чтобы все понять. Васек действительно провокатор, и разговор он этот затеял, чтобы сблизиться с ним, узнать о его планах на будущее. Ведь в деле у Ролана черным по белому написано – «склонен к побегу». И теперь за ним будет глаз да глаз.
– Да нет, хватит с меня. В другую тюрьму перевестись бы. А еще лучше в зону…"
"– Да я и сам бы слинял отсюда, если бы знал как, – с заметным разочарованием сказал Васек. – Да и петухи меня не напрягают. У нас насильно не опускают, начальство не велит. Так что насчет этого я спокоен; а то, что козлиные порядки, так это да, беда…
Ролан очень хотел знать, уж не Корчаков ли спонсирует ремонт в тюрьме, не он ли живет в содомском грехе, но нельзя спрашивать об этом Васька.
Никто не должен догадываться, для чего Ролан стремился попасть в эту тюрьму.
Но Васька самого можно было провоцировать шкурными, а потому совсем не подозрительными вопросами, наталкивая на тему об элитных обитателях тюрьмы.
– Не то слово, – кивнул Ролан. – По мобильнику разговаривать нельзя…
– Почему нельзя? Можно, если есть мобильник.
– А у кого есть?
– Ни у кого. За мобильник у нас карцер полагается. И еще у нас все друг на друга стучат.
