– Сидел?
– И это было…
– Твоя койка, – смотрящий показал ему на свободное место.
Койка эта находилась на втором ярусе, у двери. И сортир через проход. Но выбора у Ролана не было, а права качать не хотелось. Не нужны ему проблемы с начальником тюрьмы – своего он уже добился, и усугублять ситуацию было бы глупо.
– Ну, начнем движение, – бросив матрас на железную сетку, сказал Ролан.
– Какое движение? – внимательно посмотрел на него смотрящий.
– Тебе сколько мотать?
– Мотают на ус, а у нас отбывают срок, – совершенно серьезно поправил его мужчина.
Ролан не стал иронизировать по этому поводу. Он всего лишь убедился в том, что в святогорской тюрьме бал правят заключенные, активно сотрудничающие с администрацией. Ну а то, что срок отбывают, а не мотают, так эта поправка в принципе правильная. Ему самому гораздо приятней общаться с людьми на нормальном человеческом языке.
– Ну, и какой у тебя срок?
– Еще три года.
– По условно-досрочному? – невольно сорвалось с языка.
– А что здесь такого? – нахмурился смотрящий.
– Да нет, ничего… Ты уйдешь, место твое освободится, кто-то займет его, и я поближе к окну…
– А чего три года ждать? Я через год откидываюсь… Э-э, освобождаюсь, – сказал бойкий, с живым взглядом парень, занимавший под Роланом нижнюю койку.
Смотрящий хмуро глянул на него, и тот, осознав свою оплошность, энергично соскочил с кровати. Все правильно, в присутствии авторитетного человека, лежа на боку, не разговаривают.
– Освободишься, Васек. Если будешь хорошо себя вести.
– Так за мной вроде бы косяков нет… Ну, в смысле, замечаний…
– Видишь, исправляется, – назидательно глянул на Ролана смотрящий.
– И ты давай подтягивайся…
– В каком смысле подтягивайся? На турнике? Это типа прописки?
– Типа – это проститутка с Тверской, Типа ее зовут. От сифилиса умерла. Не надо ее поминать. И про турник ты зря. Турник у нас на площадке; будет время, сколько можешь, столько и подтягивайся. А прописки у нас нет. Мы тебе не шпана, мы серьезные люди, и порядки у нас человеческие, а не звериные…
– Будем надеяться, – усмехнулся Ролан.
Козлиные порядки могут быть лучше звериных, но только в том случае, если они продиктованы не злобой и насилием. Но разве такое бывает? Он был в красной зоне, где бал правили активисты-красноповязочники, и что? Беспредел без всяких понятий. Кто сильней, тот и прав. И слабых так же затаптывают. И не важно, используют при этом лагерный жаргон или нет. Дело ведь не в том, как ты говоришь, а в том, что у тебя внутри.
