– Вот так и живем, из крайности в крайность, – пытался пофилософствовать Цыпак.
Не надо было вырезать семью Остапенко, но время вспять уже не повернешь. Шум поднялся, следственная бригада из самой Москвы приехала… Цыпак понял, что рано или поздно его возьмут за жабры, поэтому и рванул в Сибирь. Джип у него был, деньги тоже. Челя и Шмат отказываться от путешествия не стали. Полстраны, считай, проехали, совсем немного осталось. Мужика-отшельника в расход; в его доме жить, конечно, не самый лучший расклад, но других пока нет.
Тяжело будет в этой глухомани, зато за несколько лет золота на миллионы долларов намыть можно. А как продать его и за кордон уйти – об этом голова потом болеть будет. Сейчас и без того в ней полный туман.
Под лай собак Челя постучался в калитку третьего по счету дома. К нему вышла грузная женщина в пуховом платке, с суровым видом выслушала его, кивнула и открыла ворота.
Трава во дворе, стеклянные банки на шестах, телега без колес, дверь в сарай открыта, слышно, как мычит корова.
Мохнатый двортерьер гавкал на машину, пока хозяйка не прикрикнула на него. Поджав хвост, пес поволок свой ошейник с цепью в будку.
В доме пахло парным молоком и свежеиспеченным хлебом. Обстановка чисто деревенская – образа в красном углу, старые фотографии на стенах, русская печь, стол с узорной скатертью, коврик на скамье.
– Здесь спать будете, – женщина рукой обвела горницу. – Матрасы у меня есть, на пол постелю, белье дам. А сюда не ходить.
Она показала на приоткрытую дверь в боковой стене, из-за которой через щель сочился свет.
Видно, спальня там.
– Да не, мы же не шакалы какие-то, – мотнул головой Цыпак.
Женщине уже за сорок, лицо морщинистое, губы потрескавшиеся, грудь отвислая, живот, как у беременной на шестом месяце. Ну кто на такую позарится?
– Нам бы чего-нибудь пожевать, – усаживаясь за стол, сказал он.
Женщина кивнула, вышла за шторку, где у нее стоял стол с посудой и холодильник. Печка там, хлеб в ней румянится. И еще рыба отварная в чугунке.
Подумав, она принесла молока прямо из-под коровы, масла подала.
Но слюнки у Цыпака потекли не на еду. К столу из спальни вышла круглолицая девушка с длинной косой. Ей бы сарафан и кокошник, но вместо этого на ней был шерстяной спортивный костюм. Черные брови вразлет, большие глаза, изящный носик, но все портил большой, как у лягушки, рот. Среднего роста, с излишне широкими бедрами, зато грудь…
– Ты бы не заглядывался, парень, – нахмурилась женщина.
