Нет, я ее не высматривала, просто была настороже. Заметила, что один из тех красавчиков с корабля внимательно на меня смотрит. Он направился ко мне, потом остановился и отступил, словно молодой волк перед вожаком.
– Документы! – донесся голос за спиной.
Я обернулась и увидела, кто тут вожак. Жирная бабища с широченными плечами, огромными руками и прической, как у вольного траппера. Жетон на груди, поношенная красная куртка, которая была ей мала, – все говорило о том, что она здесь закон.
– Документы! – повторила она.
– И живо. Я не собираюсь тут весь день торчать.
Она смотрела не на меня, а сквозь меня. Тут столько народу, что могу поспорить, ей пофиг, кто с документами, а кто без. Она наблюдала за тем, как город закрывает окна и двери и готовится к буре.
Документов у меня не было, и я ничего ей давать не собиралась. Когда она это поняла, то взглянула мне в глаза и выпятила грудь. За спиной у нее появилась еще одна женщина в красной куртке.
– Где документы и билет? – спросила она.
– Нет у меня документов, – ответила я чистую правду.
– За мой проезд знакомый заплатил."
"– Это город Эллери! – произнесла бабища с пафосом, которого город явно не заслуживал. – Мы здесь отговорок не принимаем. Нет документов – проведешь ночь в камере, а завтра утром мы тебя вместе с грузом на юг отправим.
Против груза я ничего не имела, но провести еще два дня, качаясь на волнах и страдая от морской болезни, совсем не хотелось. Я окинула взглядом улицу, высматривая, как бы улизнуть половчее, и заранее попросила прощения у ребер.
Однако здоровенная бабища схватила меня за руку и потащила в сторону дома, на котором была вывеска с нарисованным жетоном – таким же, как у нее.
Все произошло так быстро, что я не успела ничего сообразить. Она поймала меня, как лосося на крючок, и выдернула из воды. Следом семенила еще одна женщина в красной куртке. Да и красавчики поглядывали на нас искоса. Они ошивались неподалеку и могли слышать каждое слово. Одинокая девушка, без документов, какой-то знакомый за нее заплатил… Они ждали Колби и ящики со мной и Пенелопой.
А теперь, видать, поняли: что-то случилось.
– Эй, вы чего? – сказала я. – У меня есть билет. Вы правов не имеете!
– Так покажи его, и ты свободна, – утомленно ответила бабища.
Мы подошли к зданию, и тут я увидела нечто, отчего мне захотелось бежать со всех ног. Мое собственное лицо. Оно уставилось на меня с рисунка, прибитого к стене. А рядом – портрет Крегара, который я уже видела в Долстоне и Генезисе.
