Причмокнул, как козел, и добавил немного соли, перца и еще травы какой-то.
– Кофе хочешь? – предложил он и снова попробовал соус.
Охотник мне не разрешал пить кофе. Говорил, что него мысли путаются. А мне сейчас нужна была светлая голова.
– Спасибо большое, не хочу. А можно стакан воды?
«Веди себя вежливо, однако будь начеку, в этих лесах всякие люди попадаются». – Так меня Охотник учил. Тогда я еще не знала, что это он о себе говорил.
– Возьми. Вода минеральная, тебе сейчас полезно будет.
Я понятия не имела, что это за вода такая и чем она отличается от обычной речной, но у меня во рту пересохло, а она была холодной.
Я осушила стакан одним долгим глотком, поставила его на стол и, забыв про манеры, смачно рыгнула.
Мэтью промолчал, лишь улыбнулся.
– Извини, – сказала я. – Просто целый день не пила, а кое-какие позывы трудно сдержать – сам знаешь, как оно. Черт, твой чили отлично пахнет!
Он аккуратно, двумя пальцами, взял стакан со стола.
– Знаю, юная леди, и не сержусь.
Наоборот, как по мне – это был отличный комплимент.
Я улыбнулась. Наверное, я была красная, как рак. Мэтью пододвинул стул и сел напротив.
– А ты раньше в Халвестоне была?
– Нет. Я иду на север, потому что ищу кое-кого. Я их много лет не видела. Может, они здесь прошли.
Что можно ему рассказать? Он казался дружелюбным и добрым. Приятный, в общем-то, парень, вот только я его в первый раз видела.
От аромата, доносящегося из кастрюльки, у меня желудок свело.
Он опять кивнул. Наверное, привычка.
– У меня редко гости бывают."
"– Лет пятнадцать тому назад женщина с мужем по пути на золотые прииски.
Я не хотела ему так много рассказывать, однако каждый раз, когда я пыталась уснуть, из глубин памяти всплывали слова из маминого письма, и сейчас я отчаянно надеялась, что он все-таки видел моих родителей. Вдруг расскажет, как они выглядят. Бабка свои журналы как святыню хранила, а дочкиных фотографий в доме не было ни одной.
Мэтью откинулся на стуле, надул щеки и почесал в затылке.
– Пятнадцать лет тому назад? И не упомнишь… Значит, за золотом шли?
Я кивнула.
– Мы в то лето церковь в Мартинсвилле достроили. Немало путешественников к нам заглядывало.
Я почувствовала слабый проблеск надежды. Мартинсвилль мама упоминала в письме.
Он продолжил рассказ, в этот раз глядя прямо на меня, хотя до того в потолок пялился – вроде как все воспоминания у него на чердаке хранились.
