Самая долгая зима
Я НЕ ХОТЕЛА возвращаться в Такет и видеть, как там все плачут и поносят меня. А здесь, на реке Тин, было тихо и бело# под покровом только что выпавшего снега. В хижине силы меня покинули. Я упала на пол и дала волю гневу, страху и горю. Проклинала этот мир за то, что позволил такому случиться и не дал мне спасти мальчика, проклинала небеса и ад за то, что разрешили мне дать обещание, которое я не смогла выполнить. Я молотила кулаками по полу, пока доски не пропитались кровью.
А потом с севера донеслись раскаты грома.
По небу катилась буря – наверное, так было, когда случилась Большая Глупость, и упали бомбы. Какие уж тут крики и слезы – миру на них плевать. Буря уже поглотила горы и скоро поглотит все остальное. Словно наступил настоящий конец света. Я подумала, что это наказание для меня. Если за мной не придет Лайон, то уж точно доберется и заставит платить природа.
В хижине штормовых ставней не было, только обычные, деревянные, а они долго не протянут. Единственная надежда выжить – погреб под домом.
Я отодвинула в сторону доски и нырнула в яму, набитую пластиковыми пакетами с лососем.
А потом стихия сошла с ума. Мне показалось, что на грудь медведь навалился.
Буря оглушительно ревела, сметая все на своем пути. Я таких сильных в жизни не видела.
Не знаю, как долго она продолжалась. Может, несколько дней. Я сидела в холодном темном подвале, а у меня над головой мир разрывало на части.
Наконец наступила тишина. Я ужасно боялась того, что увижу, когда поднимусь наверх.
Я вылезла из погреба. Кости хрустели и буквально клацали от холода. Похоже, уже рассвело, но в доме было темно. Меня засыпало. Хижину погребло под снегом. Буря засадила меня в тюремную камеру, и, если честно, поделом. Так и буду сидеть, пока не пророю путь наружу. Если смогу.
Все кончено, так?
Лайон получила Крегара и скоро повесит его в Генезисе, у Пенелопы был ее мужчина, а у меня – мои стены. И спокойствие. Снег дает полное спокойствие. Всю оставшуюся часть моей проклятой жизни я буду отчаянно пытаться понять, что же случилось со мной в первые восемнадцать лет, – а потом стараться забыть об этом.
Огонь зажечь я не смогла, потому съела кусочек лосося сырым, и меня чуть не вырвало. Пенелопа не вернулась домой ни в тот день, ни на следующий. Наверняка Такет ужасно пострадал от бури. Интересно, как она там? Что делает, счастлива ли?.. Вот я идиотка! Разве эта семья могла быть сейчас счастлива? Нет, они страдают, и причина их страданий – я.
