"
"– Придерживай и начинай толкать, как только я включу. Получатся доски толщиной в дюйм.
– Отлично! – сказала я и навалилась на бревно.
Джози включила чертову машину, и я чуть не оглохла. То была простая работа, от которой болели руки, но так и должно быть – значит, я их по назначению использую. Джози помогла мне распилить первое бревно, а потом только наблюдала.
– Что ты знаешь о Пенелопе? – спросила она, перекрикивая рев пилы.
– Вы о чем? – Поглощенная работой, я не обратила внимания на ее слова.
– Она хороший человек?
Я взглянула на Джози.
Вид у нее был озабоченный. Ну, знаете, типа «Мой маленький братик влюбился по уши».
Я закончила с последней доской и выключила машину.
– Пенелопа лучший человек из тех, которого я встречала, – сказала я, глядя Джози прямо в глаза. – Она много раз спасала мою жизнь и ничего не потребовала взамен. И много раз могла меня обмануть, но у нее чистое сердце. Твоему брату очень повезло.
Джози была суровой женщиной, она не отвела взгляда. Видать, привычка у нее такая.
Наверное, увидела то, что хотела, потому что ее лицо озарила широкая белозубая улыбка.
– Спасибо, – ответила она, кивнула и вновь включила машину.
Мы распилили еще четыре бревна, и Джози сказала, что этого хватит, а потом разрешила мне взять несколько готовых досок из кучи, которая сушилась в другом конце сарая. Она сказала, что заставила меня их распилить, чтобы не пришлось дополнительно платить рабочим, и я согласилась, что так было справедливо. Потом мы подумали, как бы половчей доставить бревна к нашему участку.
На повозке их не довезешь – дороги нет, поэтому мы решили отправить их по реке. Я воде не особо доверяю – в последний раз в ящике плавала, – но тащить груду досок через лес не хотелось.
Вернувшись домой, мы увидели Джетро с малышом на кухне. Марка с Пенелопой нигде не было.
Я разволновалась, однако прежде чем успела что-то сказать, Джетро поднял руку.
– Прогуляться пошли. Юные влюбленные…
Я не удержалась и спросила, а где мама мальчика. Вдруг она узнает про Пенелопу и устроит ей неприятности.
Джози взглянула на малыша, потом на меня, взяла в руки тряпку и начала вытирать и без того сухую тарелку.
– Она умерла при родах. Проблем не будет.
Какая-то часть меня обрадовалась, что обманутая жена не станет преследовать Пенелопу; с другой стороны, мне стало жаль мальчика. Тяжело расти без матери, кому, как не мне, это знать. Мне вдруг стало больно оттого, что моя мама умерла и я так и не почувствовала родительской любви.
