– Марк и Джози говорят, что через пару дней, может даже через неделю, лосось пойдет на нерест. Надо приготовиться, потому что они быстро приходят и быстро уходят. День-два и все, – заявила Пенелопа, кидая удочку на берег. – Будем ловить их сетью. Нужно только медведей опасаться.
У меня было столько работы на участке, что я почти забыла и о Билкере, и о лососе. Если бы красные куртки собирались прийти за нами, то давно были бы здесь. Может, его приятель и правда споткнулся, стукнулся башкой и угодил медведю в желудок.
А может, Билкер ему мало платил за услуги.
Однажды утром, когда я укрепляла подпорками стены погреба и укладывала доски на пол, чтобы уберечь припасы от насекомых, Пенелопа ахнула и заорала, чтобы я побыстрее несла нож. Я выскочила наружу, и челюсть у меня отвисла.
Реку наполняло живое бурлящее серебро. Лососи сражались с течением. Они метались, распихивая товарищей, пытались проскочить под и над ними. В жизни такого не видела. Вверх по течению мама-медведица хватала рыбу и швыряла ее двум медвежатам, терпеливо сидящим на берегу.
Так легко, словно муравьев из земли выкапывала. Медведица не обращала на нас внимания, ясно – тут на всех хватит. Когда еды вдоволь, медведи в драку не лезут. Людям не мешало бы у них поучиться.
Пенелопа скакала по берегу, улыбаясь во весь рот, и орала, чтобы я поторапливалась, но меня не надо было упрашивать. Я бросилась в воду. Я, конечно, была сильнее, но и лососи – одни сплошные мускулы, потому вместо сетки я схватила нож. Я швыряла их на берег, одного за другим, а Пенелопа быстренько вырезала им жабры, и они переставали дергаться.
– Черт! – завопила я, перекрикивая плеск и шум. – Такая рыбалка мне нравится!
– Не отвлекайся!
Мы добыли почти пятьдесят фунтов лосося. Пенелопа вырезала филе и завернула его в пластиковые пакеты, которые мы сложили в погреб под хижиной. Рыба в реке не убывала, мы сидели и просто смотрели на серебряный поток. В ту ночь мы развели костер на улице и запекли целого лосося. Из него брызнула ярко-оранжевая икра, и мы ели ее ложками.
– А мне здесь начинает нравиться, – заявила Пенелопа с полным ртом икры.
Сидя у костра и вдыхая запахи дерева и печеного лосося, я думала о том же. Мы смеялись и болтали, уже не помню о чем. Так и сидели, пока дрова в костре не превратились в угли. В ту ночь я отлично спала, зная, что подо мной погреб, забитый едой. Еще бы лося добыть, и на всю зиму хватит.
Утром Пенелопа заявила:
– Пошли сегодня со мной в Такет.
