Народ винил их в Большой Глупости, можете себе представить? Они не отвечали за те бомбы, как и я не отвечала за смерть мальчишки из Риджуэя, чьи ботинки сейчас носила. Я улыбнулась одному беловолосому, хотя от остальных они получали лишь презрение.
Люди этого города как будто на себе клеймо носили – мигом поймешь, кто они и откуда. Желтая кожа, согнутые спины, приступы изнуряющего кашля. Все местные выглядели больными. И хотя я не могла определить, что это за хворь, я ощущала ее, словно душок, от которого у меня мороз по коже шел.
Я видела, что дерево прогнило изнутри, по коре и цвету листьев, и не стала бы строить хижину из таких бревен. Люди в Халвестоне были похожи на эти деревья. Развести огонь они сгодятся, но доверять им нельзя – построишь хижину, а потолок тебе на голову обвалится."
"Халвестон – кипящий котел с чили! На каждого местного тут приходились сотни людей разных мастей и размеров. Я даже заметила нескольких с такими же татуировками на лице как у Крегара. Мои уши наполнили десятки языков – одни грубые, словно плевки, другие сладкие, как мед, а сбившиеся в кучку угольно-черные парни вообще вроде как языками щелкали.
Шлепки моих ботинок по грязи смешивались с болтовней и криками, плачем детей и визгливыми криками лоточников, нахваливающих свой товар. В неистовом гомоне я почти забыла, зачем сюда пришла.
В Халвестоне, городе наркотиков и алкоголя, грехов и грешников, золота и грязи, отбросы получали второй шанс. В маленьком желтом автобусе, вкопанном в землю, теперь выращивали бобы и разводили цыплят.
Капот старого «Шевроле» превратился в гриль, на котором были призывно расставлены тарелки с ребрышками и кусками лепешек. Если честно, здесь я чувствовала себя практически дома.
Я никогда не любила людей, но обитатели Халвестона проходили мимо и шли дальше по своей дороге, по дороге между жизнью и смертью. Никого из них здесь уже не будет следующей весной. Никто не смотрел на меня, никто меня не искал. В этом городе можно легко сбежать от закона и исчезнуть, затерявшись среди изогнутых улочек или насыпав местному судье полный карман монет.
Я спросила у чумазой женщины, пропитанной самогоном, где найти доктора. Она промычала что-то невнятное, назвала меня «морячком», показала дорогу, а потом предложила прийти попозже, поразвлечься за хорошую цену. Я рассмеялась и пошла прочь. Меня раньше за парня никогда не принимали; что ж, отлично, может, меня никто и не узнает.
Гора обуви у дверей доктора поведала мне все, что нужно знать об этом городе.
