Но жестоки в этом мире только люди.
Я слышал это, когда они оскорбляли меня за спиной.
Я слышал это, когда они делали это в лицо.
Я слышал это в хлопке двери, когда отец ушел.
Я слышал это в дрогнувшем голосе матери.
Томас не сказал мне, почему Джо не разговаривал. А я не стал спрашивать. Это было не мое дело.
Люди могут быть жестоки.
Прекрасны, но в то же время безжалостны.
Словно чему-то настолько прекрасному нельзя оставаться просто прекрасным. Оно обязательно должно быть еще жестоким и отравляющим. Это казалось сложным.
Я этого не понимал.
Я не увидел жестокости, когда впервые сел за их стол. Марк занял место слева от меня, Джо справа. Еда была на тарелках, но никто не взял вилку или ложку, поэтому и я не стал. Все взгляды устремились на Томаса, сидящего во главе стола. Подул теплый ветерок. Он улыбнулся всем и начал есть.
Остальные последовали его примеру.
Коробочка с каменным волком лежала у меня на коленях.
И Джо. Джо просто без умолку тараторил: «Мне нравится, когда в фильмах все взрывается, типа бум и все такое» и «Как думаешь, что произойдет, если пускать газы на луне?», и «Однажды я съел четырнадцать тако с Картером на спор, а потом не мог пошевелиться два дня».
Он говорил:
«Мэн — это Мэн. Я скучаю по своим друзьям, но теперь у меня есть ты».
«Это даже не смешно! Я не смеюсь!»
«Можешь передать мне горчицу, пока Келли не прикончил ее всю как придурок?»
И говорил:
«Однажды мы отправились в горы и прокатились на санях».
«Я плохо играю в видеоигры, но Картер сказал, что я научусь».
«Спорим, я бегаю быстрее тебя?»
И говорил:
«Можно я расскажу тебе секрет? Временами мне снятся кошмары, которые я не могу вспомнить. А временами я помню их все».
За столом воцарилась тишина, но Джо смотрел лишь на меня.
— У меня тоже бывают кошмары. Но потом я вспоминаю, что сейчас не сплю, и плохие сны не могут добраться до меня, пока я бодрствую. Тогда мне становится лучше.
— Хорошо, — ответил он. — Хорошо."
"* * *
Я сдал все экзамены. Нахер Стоунуолла Джексона.
ГЛАВА 5
КРАСИВЫЙ ПАРЕНЕК/ОТЪЕБИСЬ
Мама познакомилась с Беннетами в середине лета на одном из воскресных ужинов.
Нервничала, как и я. Проводила руками по платью, разглаживая складки. Накручивала на палец прядь волос.
— Они кажутся такими шикарными, — призналась она, а я лишь рассмеялся, потому что они действительно производили такое впечатление, но на деле были совсем другими.
Мама неловко улыбнулась, когда Элизабет обняла ее. Позже они сидели на кухне и пили вино. Мама хихикала.
