А затем издал утробный рычащий звук, резонирующий глубоко в груди, и от этого низкого рокота у меня зазудела вся кожа. Это был звук удовольствия, как будто одного лишь его имени, произнесенного мной, уже оказалось достаточно, чтобы сделать Джо счастливым. И насколько я знал, так оно и было.
Звук затих так же быстро, как и начался. Джо выглядел слегка смущенным.
Я пинал носком ботинка грязь на дороге, ожидая ответа.
— Привет, Окс, — произнес он, затем прочистил горло и опустил глаза. — Привет.
Это несоответствие между мальчиком, которого я помнил и мужчиной передо мной казалось странным.
Его голос стал гораздо глубже, и сам он был крупнее, чем раньше. Джо излучал силу, которой у него не было прежде. И ему это очень шло. Вспомнился тот день, когда я впервые по-настоящему увидел его, одетого в одни лишь крохотные беговые шорты и ничего больше.
Я поспешно отогнал эти мысли. Не хотелось, чтобы он учуял их, обнюхав меня. Пока нет. Потому что влечение в действительности не являлось нашей проблемой. Особенно прямо сейчас.
Я прочистил горло, и Джо снова глянул на меня.
Наши взгляды встретились, словно в автокатастрофе, столкнувшись и разлетевшись вдребезги.
Стало так неловко, как никогда раньше.
Но это было уже хоть что-то. Больше, чем мы испытывали с ним за очень долгое время. Я не мог не думать о нашем единственном поцелуе, о том сухом прикосновении его губ к моим, когда мы лежали рядом. «Я вернусь к тебе», — сказал Джо тогда, и разве я ему не поверил? Разве я не верил каждому его слову?
Верил.
И он вернулся. Как и пообещал.
Просто это заняло больше времени, чем мы думали.
Мы с ним заговорили одновременно.
— Ты…
— Завтра…
И оба тут же умолкли.
Джо кашлянул.
— Ты первый.
Я кивнул, потому что это должен был быть я.
— Завтра. Полнолуние.
— Да? Наверное. Думаю, так и есть, — он прекрасно знал это, но поддразнивал меня.
— Есть какие-нибудь планы?
Пожав плечами, Джо почесал затылок.
— На самом деле я об этом еще не думал.
Что, естественно, было ложью.
— Если ты не занят.
Мы могли бы. Побегать. Твоя стая. И моя.
— Ты готов пойти на это? — он выглядел удивленным.
— Ты был здесь первее меня, Джо. Это твоя земля.
— Но это же…
— Просто скажи. Ты согласен?
— Да, — яростно закивал он. — Да. Я могу. Мы можем. Это будет…
— Здорово, — ответил я. — Это будет здорово.
И я понятия не имел, что еще добавить после этого. Потому что в действительности сказать мне нужно было слишком многое.
Поэтому я вообще ничего не сказал.
