Джо я не видел, но это не означало, что он за мной не наблюдал.
Я не спрашивал о них ни Элизабет, ни Марка. Сами они тоже ничего не рассказывали.
Но если их не было в старом доме, я знал наверняка, где они.
— Выглядит неплохо, — произнес Гордо, и я застыл над счетами, на которые пялился весь последний час.
Медленно поднял на него глаза, и меня вдруг охватило странное чувство дежавю, когда я увидел его на пороге, будто он пришел проверить, как продвигается работа над домашним заданием. Ноги бы моей не было в гараже, если бы я не смог перечислить ему семь фактов о гребаном Стоунволле Джексоне, и «Не так уж это и сложно, Окс, давай, ты можешь с этим справиться».
Только вот… этот Гордо был уже не тот, что раньше. Этот Гордо стал гораздо жестче, чем прежний. Вокруг его глаз залегли морщинки, став более заметными. Теперь ему было тридцать восемь. Последние три года его не пощадили, хотя он и стал крупнее, чем прежде. Я понятия не имел, было ли это связано с тем, что он в стае, или же они только то и делали, что тренировались, пока отсутствовали.
Но больше всего меня поразили его глаза. Сколько себя помню, они всегда были яркими. Живыми. В секунду вспыхивали, когда он злился и быстро загорались, когда был счастлив.
Теперь же они казались тусклыми и блеклыми, слегка запавшими. Этот Гордо пережил три тяжелых года. И мне не хотелось знать, что ему довелось увидеть. И что пришлось сделать.
Его новый имидж отлично довершала одежда, которую он теперь носил.
На нем не было привычной униформы — ни рабочей рубашки с вышитым на груди именем, ни темно-синих брюк. Вместо них джинсы и майка, туго натянутая на груди, а сверху потрепанная коричневая кожаная куртка с поднятым воротником.
— Ага, — ответил я, потому что не знал, с чего еще начать. — Дела идут хорошо.
«И не благодаря тебе» повисло в воздухе, оставшись неозвученным, однако он все равно это услышал. Даже несмотря на то, что мне не хотелось, чтобы оно так прозвучало.
Гордо кивнул, провел рукой по дверному косяку, нащупывая пальцами крохотную капельку засохшей краски.
— Полагаю, даже лучше.
— Мы не обанкротились, если тебя это волнует.
— Нет. Я и не думал, что будет иначе, — он выдавил улыбку, которую я ему не вернул. — Как раз насчет этого я ни секунды не волновался, малец.
Я снова уткнулся взглядом в счета, не зная, что говорить дальше.
Гордо вздохнул и вошел в кабинет, проводя руками по всему, до чего мог дотянуться.
