Но она выглядела поистине пугающей, поэтому я добавил:
— Крис, кстати, тоже давно об этом знает.
— Эй! — взвизгнул Крис. — Меня-то ты зачем бросаешь на растерзание?
Джесси сузила глаза.
— О, не переживай, — заверила она. — Он свое тоже получит. Это я могу тебе гарантировать.
— Ты засранец, — пробормотал Крис. — Худший Альфа на свете.
Робби зарычал на него.
— Но ты, — Джесси с силой ткнула меня пальцем в грудь. — Это все твоя вина.
— Это как же я виноват? — поинтересовался я слегка задетый ее обвинением.
— Оборотни! — крикнула она мне.
— Да, — ответил я. — И вообще-то прошло уже полгода с тех пор, как ты о них узнала. Почему ты делаешь это именно сейчас?
Джесси моргнула, глядя на меня.
— Мне требовалось время, чтобы все обдумать.
— Ладно, — вздохнул я. — И теперь, значит, процесс обдумывания завершен.
— Оборотни, — повторила она.
— Оборотни, — согласился я.
— Ты знал. Все это время.
— Не все время.
— Ага, — поддержал Рико. — Всего лишь почти все время.
Джесси снова ткнула меня в грудь, когда я уставился на Рико.
Он только подмигнул мне.
— Ты один из них? — потребовала она.
— Нет, — медленно ответил я.
— Значит, ты человек.
— Нет, — сказал я еще медленнее.
— Что, мать твою, это значит?
— Это значит, что я не совсем…
— Ты меня укусишь? — спросила она.
— Ты не возражала, когда мы с тобой были вместе…
— Нашел время, Окс!
— Точно, — поспешно согласился я. — Я все еще не очень хорошо умею шутить. Как и выбирать подходящее время для таких шуток.
— Ты не можешь меня укусить!
— Я и не собираюсь! Я не оборо…
— Но ты — нечто.
У меня разболелась голова.
— Не настолько, чтобы изменить тебя.
— Ты изменил моего брата. Он говорил мне. Сказал, что теперь чувствует тебя. Что он часть тебя и твоей… стаи, — последнее слово она выплюнула, будто ругательство.
И да, тут она меня, конечно, подловила.
Вот дерьмо.
Джесси ткнула меня в грудь в третий раз.
— Ты мне все расскажешь.
— Прямо сейчас? — спросил я, стараясь не заскулить. Я был чертовым Альфой. Почему же она командовала, что мне делать?
— Именно.
Сейчас же.
Так я и сделал.
Это заняло несколько часов. И, может, на некоторых моментах я запнулся (а про другие умолчал, потому что, хотя и прошло уже два года, воспоминания о смерти Томаса и моей матери все еще оставались настолько острыми, что о них можно было порезаться), но при этом старался рассказать, как можно больше. Чувствуя себя обязанным Джесси за все то дерьмо, через которое заставил ее пройти с тех пор, как мы познакомились.
