Элизабет сверкнула на меня своими оранжевыми глазами, и я тут же ощутил знакомое внутреннее притяжение, куда сильнее, чем когда-либо прежде.
— Не могу, — ответил я.
Она даже не шевельнулась.
— Ты же знаешь, я не могу быть им. Я не волк.
Я не знал, кого пытаюсь убедить.
Нить, связывающая нас, слегка дрогнула. Будто мягкий упрек. В нем было: «глупый мальчик» и «это не важно», и «это то, что правильно для стаи» и еще одно слово, слышать которое мне совсем не хотелось. То самое, которое должно было быть невозможным.
Слово, которое казалось мне предательством по отношению к Джо.
— Я не хочу этого.
Она фыркнула и строго на меня глянула.
— Я серьезно. Я не могу. Я просто не могу… — и тут меня осенила другая мысль, от которой по рукам побежали мурашки. — Ты знала?
Элизабет склонила голову набок. Но это был не ответ.
— А он знал? — потребовал я.
Имея в виду вовсе не Джо.
Однако она поняла, о ком я говорю. Я почувствовал, как по ней пробежала легкая волна грусти.
— Отвечай!
Потому что я мог думать лишь о том, что они знали все с самого начала, с того самого первого дня, когда стояли на крыльце своего дома в конце переулка. Это, конечно же, было не так, это не могло быть правдой, но что, если? Что, если все произошло лишь для того, чтобы привести к этому моменту, к этому гребаному осознанию? Был ли у кого-нибудь из нас выбор? Был ли он у Джо?
У меня?
Марк подошел и сел рядом с Элизабет.
Он коротко прижался носом к ее уху, прежде чем посмотреть на меня с тем же выражением, что и у нее."
"Робби тоже приблизился, но двигался медленнее, слегка неуверенно. Его плечи были опущены, уши прижаты к голове. Хвост болтался между задними лапами. Он выглядел испуганным, как будто думал, что его отвергнут, если он сделает хоть одно быстрое или резкое движение. Робби сел рядом с Элизабет, не поднимая на меня глаз.
— Что, черт возьми, происходит? — услышал я голос Джесси.
— Они признают его, — тихо ответил Крис, и это стало еще одним ударом по стене, которую я наспех выстроил перед лицом этого проклятого признания. Если даже они это почувствовали, тогда…
— В каком смысле? Как кого?
— Почему? — спросил я, цепляясь за последнюю надежду. Голос дрогнул, и я не в силах был этого скрыть. — Я ничего из себя не представляю. Я никто. Вам не следует этого делать.
