— Ты с ней встречался? — похоже, замечание Рико слегка ввергло Робби в ужас.
Я спрятал лицо в ладонях.
— Но ты же истинная пара Альфы!
От этих слов я застыл. Опустил руки и глядя на Робби, произнес:
— Я ничья пара. Если бы было иначе, то будь, мать твою, уверен, он был бы здесь и…
Остальные уставились на меня, когда я резко оборвал себя на половине фразы. Для этого было не время. Точно не сейчас. А может, и никогда.
— Окс, — мягко начал Рико, словно приближаясь к загнанному в угол животному. — Ты же знаешь, он…
— Не надо, — остановил его я.
Продолжать Рико благоразумно не стал.
Я пробормотал что-то насчет того, что пойду обедать, и оставил их стоять там одних.
* * *
Они пришли четыре дня спустя.
За эти четыре дня я еще больше разозлился. У меня явно имелись проблемы, и я не мог придумать ни единого способа избавиться от них.
Потому что моей проблемой являлись оборотни.
Моей проблемой были стаи.
Может, мне просто захотелось нормальной жизни, подальше от всего, что не должно существовать в этом мире.
Может, мне захотелось оставить все это далеко позади и найти место, где волки не знают моего имени.
Томас как-то говорил, что чем дольше человек находится в стае, тем сильнее становится запах стаи на нем, пока не превратится в часть его самого, пока не укоренится во всем, чем он является.
Любой волк понял бы, что я принадлежу другим, сколько бы я ни тер свою кожу.
И это раздражало меня.
Я старался держаться как можно дальше от остальных. Работал допоздна, не покидал мастерскую до самой полуночи.
Парни пытались вытолкать меня домой, но я рявкнул, чтобы они отвалили.
Марк с Элизабет не давили на меня.
Мне этого и не хотелось, но вместе с тем такое поведение приводило в некое замешательство, потому что казалось, они должны.
Следовало догадаться, что Элизабет дождется, пока я сам не буду готов. Порой казалось, она знает меня гораздо лучше, чем я сам.
Я провел рукой по лицу, пока шел по грунтовой дороге к дому в конце переулка.
Наверное, с моей стороны было глупо бродить одному среди ночи, но я доверял защите Гордо, даже если постепенно терял веру в него самого.
Я так устал. От многого.
Еще до того, как увидел или услышал Элизабет, я почувствовал ее. Вряд ли такое было свойственно большинству людей в волчьих стаях, но я не знал, кого еще об этом спросить. Да и сама мысль о том, чтобы расспрашивать в последнее время казалась утомительной. Особенно в довершение всего остального.
