— У тебя нет права вторгаться на мою территорию, в мой дом и судить о вещах, о которых ты ничего не знаешь. Мой сын сделал свой выбор. Тебя это не касается. Видовой дискриминации нет места ни в Грин-Крик, ни в моей стае.
— Но ведь он должен стать Альфой. Как думаешь… — Осмонд осекся, когда Томас наполовину обратился, выпустив клыки и раздавшись в мышцах.
— Тебя. Это. Не. Касается.
Осмонд лишь кивнул в ответ.
— Извинись перед Оксом.
Глаза Осмонда вспыхнули оранжевым.
— Сейчас же, — прорычал Томас.
— Я никого не хотел обидеть, — сухо произнес Осмонд, глянув на меня.
— Приношу свои извинения, Окс.
Я отвернулся от волков у порога дома, но не ответил ему.
Томас на шаг отступил, и Осмонд тяжело привалился к стене дома. Беты во дворе ничего не предпринимали.
— Окс, — позвал Томас, не сводя глаз с Осмонда, — если хочешь, присоединяйся к остальным в доме.
— Уверен? — я коснулся его руки. — Могу остаться и помочь тебе.
— Это займет всего минуту, — тихо улыбнулся он.
Я вошел в дом.
Все собрались в гостиной.
Марк стоял, глядя в окно, лицо его было напряжено.
Элизабет что-то тихо говорила Джо, но я не слышал, о чем именно.
Картер с Келли встали, как только я вошел, и обступили меня. Оба утробно урчали, и я чувствовал, как этот рокот в их груди, резонируя, вибрирует и во мне. Не знаю, кому это сейчас было нужнее — мне или им.
— Все в порядке? — спросил меня Келли.
— Да. Что происходит?"
"— Без понятия, — ответил Картер. — Осмонд явился сюда со своими сучками и проследовал прямиком в папин кабинет.
Через пять минут папа выскочил из дома, едва не сорвав дверь с петель, и завыл, зовя вас с Джо домой.
— Мама, — произнес я. — Где моя мама?
— Гордо, — объяснил Келли. — Он заберет ее с работы.
— Все настолько плохо? — потому что они наверняка знали лучше меня.
Оба отвели глаза в сторону.
Вошел Томас. Проигнорировав остальных, он подошел к Джо с Элизабет.
— Что случилось? — поинтересовался Джо, но Томас мягко успокоил его и велел подождать.
Осмонд вошел следом, демонстративно избегая моего взгляда.
Спустя несколько минут раздался звук подъехавшей машины. Осмонд напрягся.
— Ведьмак и мать Окса, — объяснил Томас.
Снаружи послышалось приглушенное рычание, но я разобрал слова Гордо:
— О, да заткнитесь уже на хер, пока я не поджарил ваши мохнатые задницы.
Мамины глаза были широко распахнуты, когда она вошла в дом. Отыскав меня взглядом, она тут же подошла и взяла за руку. Я признался, что понятия не имею, что происходит.
