Я сжал руки в кулаки.
— Почему ты его не убил?
Томас посмотрел на меня печальными глазами.
— Потому что месть — урок, преподанный животными. Потому что гораздо труднее проявить милосердие. Я проявил к нему милосердие, потому что он никогда не проявлял его к моей семье.
И на мгновение я возненавидел Томаса. Посчитал его слабым. Трусом. И он прекрасно это понимал. Должно быть, он читал каждую мысль, промелькнувшую у меня в голове в тот момент.
Он молча ждал.
Это прошло, потому что я хорошо его знал. Тем не менее я должен был быть честен.
— Не уверен, что смог бы поступить так же, — признался я.
— Нет, — произнес Томас незлым тихим голосом. — Я и не ожидал от тебя подобного.
И мы пошли по лесу дальше.
* * *"
"— Ты действительно этого хочешь? — спросила мама.
— Да, — ответил я.
— Окс, ему всего семнадцать.
— И ничего не будет, пока Джо не исполнится восемнадцать, — больше не хотелось говорить с ней об этом. Всю кожу покалывало, я вдруг ощутил жар и как краснею. Это было уже слишком.
Думать о прикосновениях к нему. О его прикосновениях ко мне.
Мама выглянула в окно на летнее солнце.
— Что, если ничего не получится?
Не хотелось об этом думать. Мне совершенно не хотелось об этом думать, поэтому я сказал:
— Все решает случай. И так во всем.
* * *
— Прежде всего мы друзья, — прошептал Джо мне на ухо. — Ты мой лучший друг, Окс, и обещаю тебе, это никогда не изменится. Мы просто станем… больше, чем друзьями.
* * *
— Мне придется стать волком? — спросил я у Томаса.
— Чтобы быть с Джо?
— Нет, — ответил Томас. — Не придется.
— Я думал об этом, — тихо признался я.
— Думал?
— Да.
Он ждал.
— Так значит не придется? — не унимался я.
— Нет, — повторил Томас снова. — Ты и так замечательный. Такой как есть.
И я подумал, так вот каково это — иметь отца, который любит тебя настолько, что остается рядом несмотря на все твои недостатки.
* * *
— Никого другого я бы и не выбрала для него, — призналась Элизабет. — Окс, вместе вы будете вершить удивительные дела.
Он станет лидером, и как положено Альфе, начнет ставить стаю превыше всего остального. Но помни, ты навсегда остаешься его сердцем и душой.
* * *
— Я так и знал, — сказал Марк. — С самого первого дня я понял, что ты создан для чего-то великого. И горжусь тем, что могу называть тебя своим другом и стаей.
* * *
— Надеюсь, ты готов к выносливости оборотня, — предупредил Картер. — В смысле, по-настоящему готов. У тебя все будет дико болеть. Долгие дни.
