И как это не погано признавать, они правы, хоть и дуры, конечно. Я схожу с ума по этому мужику. И вот где он сейчас? Где его носит, чертяку такого? И я ревную. До слепоты я ревную, к той голой красавице, которую видела рядом с ним. И я не верю ему. Я ему не верю. Поэтому не отдала ему флешку чертову. И не рассказала, что я, скорее всего, не смогу с ним быть. Хотя, что это я. Мне еще никто ничего не предлагал.
– Вот где он сейчас? – хлюпнула я растертым носом.
Как раз в этот момент у Вальки в сумочке зазвонил телефон.
Я напряглась. Потому что звонить могла на ее номер только Машуня. Мой мобильник так и остался в доме Райкова. Когда в последний раз меня вытаскивал оттуда, перекинув через плечо, как старый палас, гадкий хмырь, как-то недосуг мне было озадачиться подобной мелочью, как средство связи.
– Машка, – сообщила Валюха, и включила громкую связь.
– Ма, тут, короче, адский треш, – зачастила Машутка, от чего-то шепотом. – Батя с утра разгромил пол дома. Искал флешку. Нашел ее в тубзике.
Почапал в кабинет, почахнуть над своими сокровищами…
Я замерла на месте. Неужели он обнаружил подмену так быстро? Это вот сейчас вообще не ко времени. Я ничего не успела предпринять.
– Короче. Потом Сонька приехала с огромными бугаями. Прям такие держиморды, аллес. Где она их взяла, хз. Забрали мальчишечку, папе в будку насовали малех. Он выделывался. Орал, что уничтожит всех. Ну. Как обычно в общем. А теперь…
– Маш, а ты почему шепчешь, плохо слышно, – спросила я.
– Тут такое дело.
У нас в доме обыск был. Все перетряхнули. Флешку нашли. Велели отцу ее подключить к компу. Дядьки такие серьезные, ужас. Ты бы видела, как он посинел, когда включил носитель, а там… Короче, тете Наде скажи, что то, что она туда закачала, просто бомба. Эти, из следственного комитета даже покраснели, прикинь. Короче, отец закрылся в кабинете и, судя по звукам, празднует, что отскочил. Но… Он ведь додумается, кто его кинул, и очень быстро. Это ведь вы наслали на него неприятности?
– Нет.
Не мы. Мы бы не успели. И…
– Короче, ма, я у Таньки поживу пока. Отец на меня волком смотрит, неприятственно."
"Я отдала Валентине телефон и откинулась на спинку кресла. Прикрыла глаза. Черт, вся моя жизнь превратилась в какой-то фарс. Я и не заметила, что задремала. Почувствовала только, что взлетаю. Открыла глаза и уставилась в лицо Горячева, который меня поднял на руки и прижал к себе. И девки куда-то испарились. Он уставшим выглядит.
