А после корявых, неумелых и на диво смущённых объяснений князя сложила два и два. И неожиданно твёрдым, командирским почти тоном велела не тревожиться и не переживать зря — это, дескать, бабы в тягости чувствуют и сами беспокоиться начинают. В общем, выкупила нас с Чародеем на раз.
— Мой-то, добрая ему память, тоже как увидит, что я с пузом несу чего, так враз подскочит, отберёт и давай квохтать, как наседка, — с напускным легкомыслием поделилась она. — А чем ближе срок роди́н, тем хуже. Аж с крыльца сходить не велел, да всю работу по дому на себя взял.
— Мудрый муж у тебя был, Домна, — ответил князь. — Берёг тебя, потому и детки здоровенькие народились. Вот и я того же хочу. Но гляди мне, ни полслова чтоб никому!
— Да уж ясное дело, про такое не говорят всякому. А ну как с дурным глазом попадётся кто? Или завистник? Но и ты уж, батюшка-князь, не только за ней, но и за собой теперь внимательнее гляди.
Сошлись на том, что она присмотрит сама, да покличет одну из братовых сестёр, того самого Грача жену.
Та родила и выходила своих семерых, а уж у родни детишек приняла и вовсе без счёту. Ясно, что разговор шёл уже после того, как толстую повариху Домна выперла за дверь, велев принести с ледника творогу да сметаны свежих. Говорю же — толковая. Не стала великого князя уму-разуму учить на людях."
"С утра за столом непривычно пустовало место Гната. Всеслав поспрашивал у сотников, но про то, где Рысь и с какого форс-мажора пропускает приём пищи, никто из них не знал. Зато порадовал Алесь, доложив, что прилетели вести из Полоцка.
Сообщали, что груз с провожатыми уже шёл по льду Двины к городу. Судя по тайным словам, без проблем и без потерь. Это радовало несказанно, и наверняка радость была бы сильнее, доведись разделить её с Гнатом.
Но тот влетел лишь к самому окончанию трапезы, знаком дал понять, что всё в порядке, и накинулся на еду так, будто голодовал минимум неделю. Ухитряясь и радоваться вестям с севера, и незаметно для других давая князю понять, что есть о чём переговорить с глазу на глаз.
И что Ставр бы при том разговоре не помешал.
— Ну? — нетерпеливо привалился грудью к столу князь, едва закрылась дверь за Гарасимом, выбиравшимся последним. Ему было явно тесно в тереме, а как они в коридорах расходились со Ждановыми, я и представить себе не мог.
— Поутру постучался в ворота монашек один, Слав, — спешно дожёвывая, начал еле понятно из-за набитого рта Гнат.
— Да прожуй ты уже, бесова душа! — не вытерпел и убийственный дед.
