И крови проливается гора-а-аздо больше.
В горнице висела такая тишина, что снова можно было расслышать, кто и о чём говорил на подворье, даже и негромко если.
— Говорят, если в Богов мало народу верит — они слабеют. Ну вот что за дурь-то очередная? Боги создали наш мир, всё, что есть в нём, и предков наших, от которых мы роды свои ведём сквозь тысячелетия. Наши ссоры, даже на предмет веры в них, им — всё равно, что нам разговоры пылинок под сапогом. И им никакой надобности нет друг с дружкой силой мериться.
Переглянулись с очень похожим изумлением Дарёна с Домной и Ставр с Ясинем.
— Одни зовут Бога Тенгри, другие Перуном, третьи Аллахом, Яхве, Иеговой. Совершенно разные снаружи люди. Которые абсолютно одинаковые внутри, старый хан. Я точно знаю, я своими глазами видел, несчитано раз. И мало кто пробовал хоть раз подумать о том, а нужны ли Богам имена? И о том, что нам, живущим на земле так недолго, много меньше, чем горы, степи, реки и деревья, вряд ли доведётся узнать, как именно Они величают друг друга.
И главное — Солнце, Сол, Зонне, Сар, Илиос. Каждый народ зовёт небесное светило по-своему. Но больше Солнц от этого на небосводе не становится. И светит Оно, единственное, каждому одинаково, хан.
Тишину прервал старик Ясинь. Он прохрипел что-то на своём, а потом склонил голову, да так, что она опустилась ниже края столешницы, чего сроду не делал. Следом за ним поклонились Шарукан и Сырчан. И Яр со Ставром. И каждый из тех, кто был в горнице.
Только маленький Рогволд смотрел на отца с искренней, только детям, пожалуй, доступной радостью. И глаза его, серо-зелёные, горели ярко. Как то самое Солнце.
Глава 7
А мы пойдем на север
За этими безусловно важными и наверняка судьбоносными событиями и разговорами подготовка к вояжу на родину не родившегося пока в меру упитанного мужчины в штанах с пропеллером, который жил на одной из крыш не существовавшего пока Стокгольма, шла незаметно. Но неуклонно, как лава тяжёлой конницы.
Хотя, скорее, как зачернённое лезвие кривого степняцкого ножа, что точно в отведённое время появлялось из непроглядных сумерек и обрывало жизнь врага без лишних звуков и суеты, мгновенно. Когда за делом стояли два нетопыря, старый да молодой, грех было сомневаться в неизбежном безжалостном успехе. Пусть даже стоял из них фактически только молодой, а старый сидел в кабине своего «шагохода», который за эти два месяца, кажется, даже похудел.
