Трое оставшихся в живых продолжали дышать, у одного из них даже температура была относительно в пределах нормы. И он был единственным, кто время от времени приходил в сознание.
— Ты говоришь правду, Всеслав, — с каким-то, кажется, удивлением констатировал факт хан, подняв соломенные брови.
— Правду говорить легко и приятно, — отозвался князь так понравившейся ему фразой, — и нет страха забыть, кому, когда и что врал.
— Хорошо жить без страха, — неожиданно глубоко вздохнул степняк. — Редко кто из вождей может себе позволить такое.
Как и говорить правду всегда.
— Всё так, Шарукан, всё так. Так что же привело тебя в мои земли, вынудив идти без орды, без отрядов на день пути вокруг, да ещё и водой? Ваше племя больше чтит спины верных боевых коней, чем деревянные хребты того, что плавает по рекам и морям.
Хан вздрогнул, услышав о том, что мне известно, что из его неисчислимой степной силы рядом только те, кого можно было видеть на лодьях. Один-один, Гнатка.
— В мою юрту пришла беда, Всеслав, — впервые за весь разговор он отвёл глаза.
Не опустил, а будто решил изучить внимательно и пристально что-то за моим правым плечом, только дальше, неизмеримо дальше. Ему явно было непривычно просить и от этого неприятно продолжать говорить.
— Князь-батюшка, дозволь ближе подойти! — долетел сзади неожиданный и совершенно несвоевременный голос. Дарёнин.
То, что Всеслав не вздрогнул и не обернулся назад, за спину, отведя глаза от половца, по моему твёрдому мнению было чудом из чудес.
— Княгиня с Домной, с ними два степняка, шорник и торговец из местных, уважаемые люди.
Стоят за третьим заслоном, — неслышно, наверняка даже не шевеля губами, выдохнул Рысь справа.
Князь едва заметно кивнул, по-прежнему не сводя глаз с хана. У того на лице досаду и что-то, похожее, кажется, на скорбь, сменяли настороженность и зарождающаяся злоба. Он явно ничего хорошего не ждал ни от продолжения разговора, ни от неизвестных баб, что спускались по берегу.
— Здравствуй, батюшка-князь Всеслав Брячиславович! Поздорову и тебе, гость из дальних краёв, из Великой степи! — Домна вышла с левой стороны из-за плеча Немого.
С ней и вправду были двое степняков, только одетых по-здешнему. Они пали ниц перед ханом, бубня в Днепровский берег что-то по-своему. Рядом с ними лежали какие-то свёртки и узлы."
"— Что, Домна? — князь по-прежнему не сводил глаз с хана. Два волка, лесной и степной, замерли друг напротив друга. Один из них уже отвёл взгляд. Это многое значило.
