Примерно такой же, с каким смотрел на меня Шарукан, не отходивший от изголовья отцовской лавки.
Выйдя на крыльцо, махнул рукой подскочившим было министрам обороны и уселся между ними.
— Ну, как ночь прошла? — поинтересовался Чародей у разведки.
— Тишь да гладь, княже, — отозвался Рысь тут же. — Гостям никто обиды не чинил, и сами они вполне себе мирно ночевали. К лодьям их сунулись было одни, глянуть, вдруг что лежало плохо? Но там рядом Ти́тов десяток дремал сторо́жко, они и объяснили, что всё правильно лежит, хорошо, как великий князь велел.
— Все живы хоть из проверяльщиков ночных? — хмыкнул Всеслав. Тит и его парни были, конечно, не такими суровыми, как Лютовы. Но простых ратников в Гнатовой сотне не водилось. Ти́товы могли притаиться, кажется, посреди пустой горницы белым днём так, что мимо пройдёшь — не заметишь. А уж ножи метали как.
— Ну а как же? — фальшиво возмутился Рысь. — Мы ж не душегубы какие!
От этого его насквозь сомнительного утверждения одинаково понимающие улыбки расцвели у всех троих.
— А пойдём, Гнатка, мечами постучим чуток. Зябко поутру, — повёл плечами Всеслав и поднялся со ступенек. Друг шагнул следом. Байгар проводил их характерным для мудрого восточного человека взглядом, смесью понимающей улыбки и вечной профессиональной настороженности, глубоко скрытой под чуть прикрытыми ве́ками.
Привычная медленная пляска с мечами была, понятное дело, ширмой, прикрытием для отвода глаз. Ну, пошли князь с воеводой поразмяться, чего такого? А на самом деле Всеслав собирал сведения, получал, как в моё время говорили, актуальные сводки с лент информагентств, пользуясь умением друга говорить, почти не размыкая губ, и своим — слышать еле уловимо сказанное им сквозь перезвон железа.
Эдакое комплексное упражнение для ума и тела, концентрация, недоступная многим.
— У пору́ба шныряли, вопросы задавали на торгу. Не верят, что в яме у тебя целый митрополит сидит, — неслышно доложил Рысь, смещаясь так, чтобы к крыльцу князь оказался спиной.
— Правильно делают. Он же не в пору́бе.
Да и не целый уж, поди? — поддел Всеслав друга.
— Ну, есть немного. Помогли гниде вспомнить кое-чего. А то вздумал он в великомученика играть. Не всем везёт помереть быстро, можно и медленно, — ответил Гнат, и в глазах его будто мелькнула сама смерть, равнодушная и от этого ещё более страшная.
— Ещё что? — спросил Чародей, выписывая вензеля клинком, что с шумом рвал звонкий студёный воздух вокруг.
— Ясинь за ночь сыну с внуком всю плешь проел насчёт тебя.
