А ещё их роднили в прямом смысле жёны — родные сёстры, шустрые черноглазые бабы, переспорить или переговорить которых на торгу давно не брался никто из местных. Этот удачный семейный подряд подвернулся с подачи Домны — я услышал, как она орала на незнакомого тогда мне Свена:
— Да нешто тяжело так сделать ушки у иголок ещё меньше? Князь-батюшка мне даром что в морду их не швырнул! — верещала она с крыльца на хмурого кузнеца. То ли торговаться надумала, то ли бесплатно оптимизировать «пилотный образец».
— Да куда ж меньше, Домна! — гудел Свен.
Видимо, он, как и большинство знакомых мне здоровенных мужиков, что легко гнули ломы и подковы, пасовал перед напористыми бабами. А тут попалась именно такая.
— Да пойми ты, пень полуночный, князь-батюшка ими не дерюгу штопает, не сапоги тачает! Живых людей от неминучей гибели спасает! Слыхал, поди? — наседала зав.столовой.
— Так то весь город слыхал, об одном том и разговоров, что на торгу, что по корчмам, — согласно вздохнул здоровяк в прожжённом кожаном фартуке.
— Ну так чего ты кобенишься, бесова душа⁈ Перекуй иголки!
— Да не смогу я мельче сделать! Ты пальцы мои видала⁈ — он показал ладони, на каждой из которых можно, пожалуй, детей было качать, как в люльках. Лет до двух точно. — Орёт она на меня, как голодная чайка!
— Ну ты же лучший мастер в окру́ге, Свен! Кому, как не тебе, с такой сложной да тонкой работой совладать? — Домна сменила тон так резко, будто вместо неё другая женщина заговорила. Умеют же!
— Тонкой, говоришь? А ну-ка к Фоме пойду, не должен отказать по-родственному-то… Только ты Олёне моей не говори о том.
Опять на весь рынок хай поднимет до небес, что я, мол, заказ мимо мошны пронёс, — под конец северянин говорил смущённо-виновато, вовсе неожиданно.
— Как рыба молчать буду, Свенушко, вы только дело сделайте! А про заказ не думай. Слыхала я, что вскорости понадобятся дружине княжьей…
Тут я уже не слышал, видать, на ухо кузнецу договаривала зав.столовой. А на следующий день она орала уже на двоих, на Фому и Свена.
На этот раз уж точно торгуясь, как шарлатан на мосту. Князь не вытерпел и велел кликнуть всех троих в гридницу. Где и познакомился с двумя энтузиастами молотов и наковален. Фома был тощим и сутулым, от широкого северянина отличаясь, как соломина от пузыря из старой детской сказки. Но дело знал туго. Шкуру с эскизами инструментов сворачивал бережно, явно думая о том, как измыслить такую небывальщину, как узкие ножницы с концами наискосок.
