И если после стартовой схватки к площадке посыпались вперемешку черниговцы и киевляне, чтоб поглазеть на форму и спортивный инвентарь вблизи, а то и кого из игроков-ледняков коснуться, то после второй не выдержали и невозмутимые половцы. Они и так всю игру скакали, визжали, прыгали и улюлюкали. А с финальной сиреной ринулись смотреть, чем же коньки и клюшки «Волко́в» лучше остальных, что их и шайба слушалась охотнее, и надо льдом они аж пари́ли. Иностранным гостям дали удостовериться, что весь инвентарь совершенно одинаковый, и уставший, но гордый собой Свен убедительно гудел о том, что на лезвия всех коньков железо шло одинаковое и заточка у всех одна и та же.
Здоровилу-кузнеца по приказу Всеслава привезли Гнатовы, сам северянин хотел было отоспаться. Но, принимая один за другим заказы на ножны́е сабли — коньки — понял, что князь снова был прав. И то и дело кивал Чародею с благодарностью, когда получалось пересечься взглядами.
Последней игрой была встреча «Волко́в» и «Стражей». Князь, посоветовавшись для вида с патриархом и Ставром, разрешил горожанам выпустить на лёд запасного игрока взамен наказанного за пронос оружия на площадку.
«Стражи» бились яростно, самозабвенно, и даже правил почти не нарушали. Но со счётом 7−3 победили снова полочане.
Что творилось на трибунах — не опишешь в словах. Охрипшие от ора мужики обнимались и целовались троекратно, как на большой праздник. Всеслав изумился, когда за несколько секунд до сирены один из Яновых стрелков, игравший в нападении, через половину площадки вколотил шайбу в тулуп ворот противника.
Иван с Буривоем подхватились на ноги, заорали и с какого-то перепугу поочерёдно расцеловали немецкую принцессу. Та ко второй игре тоже разошлась, а к третьей превратилась в оголтелую валькирию-фанатку «Полоцких Волко́в». Смотреть на хрипло ругавшуюся по-немецки бабу с лицом панды, с фонарями под каждым глазом, было забавно. Чародей с улыбкой предположил, что спортивная злость сможет победить обычную, и что чудодейственный эффект ледни́ повлияет на абверовскую ведьму положительно.
Игроков-ледняков, всех поголовно, в город несли на руках. Всеславова память не могла припомнить такой встречи даже после важных ратных сражений. Ну ещё бы — тут же на глазах всё происходило, каждый был свидетелем, а это дорогого стоило.
Намёрзшийся и наоравшийся всласть народ по домам расходился неохотно, застревая на перекрёстках и площадях. Ну и по корчмам оседая, само собой.
