— Рад видеть тебя здоровым, добрый сосед Шарукан! — искренне улыбнулся Чародей. — Всё ли ладно дома, как здоровье Ясинь-хана и молодого Сырчана?
— И я рад, Всеслав, что Великий Тенгри сберёг тебя живым до нашей встречи. Поговаривали, ты снова удивлял своих Богов удачей, а они за это наградили тебя новыми друзьями? — с тем же лёгким акцентом ответил хан. И лишь по голосу было понятно, что говорит он с улыбкой.
Два вождя, великий князь и великий хан, за разговорами преодолели разделявшее их расстояние и сперва крепко пожали руки, а затем и обнялись.
За спиной Чародея с берега донесло многоголосое громкое и протяжное «Любо!».
— Чего это шумят твои? — поинтересовался степной гость.
— Так радуются. Давно ли то было, что когда ваши с нашими встречались и кровь реками лилась? А теперь вот в гости друг к другу ездим, торговлишка пошла помаленьку, — объяснил Всеслав.
— Скажешь тоже, «помаленьку»! Отец говорит, что кабы мы на три-четыре зимы раньше с тобой повстречались — сейчас бы земли болгарские занимали вокруг моря русского.
Да не силой. Просто купили бы их у ромеев, — ясно было, что сотрудничество хана устраивало полностью, а то, что это оценивал и его легендарный отец, живой и здоровый, радовало в особенности.
— Так что, Ясинь-хан с тобой? Да поехали уже, а то же к началу опоздаем! — будто опомнился князь.
— К началу чего? — удивился Степной волк.
— У нас вон праздник, а к нему новая забава: вроде битвы и охоты, только без крови почти и по правилам. Проще показать, чем объяснять, глаза-то сами вернее расскажут, — махнул на странное сооружение за спиной Всеслав.
— Сын со мной, да три дочери вызвались на дивный Киев-город посмотреть. Он им понарассказывал, как тут чисто, кормят сытно и не по-нашему, да в каких платьях бабы ходят. Пристали репьями, не оторвёшь, — с досадой, знакомой отцам нескольких дочерей, отозвался хан. — Ясинь-хан, хвала Вечному Синему Небу, жив и здоров, поклон тебе передавал и даров богатых. Винился, что не может сам приехать погостить, дела не отпускают.
— Потом, Шарукан, всё потом.
У меня вон весь город, почитай, зябнет на берегу, игры дожидаясь. Отправляй своих на моё подворье. Есть те, кто дорогу помнит, без провожатых найдёт?
— Есть, отправлю. Просьба у меня, Всеслав. Одна из дочерей хворает. Всем хороша, сильная, толковая, да вот в прошлом году начала желвачина на глазу расти. Сперва окривела на один, а теперь того и гляди второй закроется. Вдруг твои Боги будут милостивы и к ней? — стало понятно, отчего не спешил хан.
